Эр-Три

Мы говорили еще несколько минут: о моем боевом сне, об опыте и практике моей недолгой матросской службы, да и просто о вещах отвлеченных и необязательных: погоде, кулинарии, немного даже экономике и политике, под которой я понимал устройство окружающего меня социума.

- Так надо, - сообщил мне товарищ Железо перед началом беседы. - Чем активнее мы с Вами сейчас поговорим, тем лучше запомнится материал. Теория, практика, Вы понимаете.

Я понимал. Понимал я еще и то, что собственно понимание развивалось темпами невероятными: к концу недолгой беседы я понимал уже не два слова из трех, а, скорее, девять из десяти, правда, и лексикон доктор подбирал, очевидно, попроще.

Советский язык — за исключением слов, которых или не было в индоктринированном уставе, или я просто не успел их освоить — дался мне неожиданно легко. Обещанный врач, стало быть, специалистом оказался толковым и знающим, а сам процесс — сложным, но полезным и интересным.

Сказывалось, возможно, и то, что некий профессор уже владел до того европейскими языками, тремя уверенно и одним в ранге ученика: есть же мнение, что сложно выучить только первый иностранный язык, а дальше оно как-то получается само.

- Ладно. На сегодня достаточно, профессор, - врач-индоктринолог перешел на более понятный (мне) и комфортный (для меня) британский. - По лицу Вашему вижу, что Вас мучает какой-то незаданный вопрос. Так не держите в себе, задайте!

Вопросов у меня было существенно больше одного, но задал я, почему-то, именно этот.

- Скажите, доктор, а зачем к Вам сегодня пришли все эти, - лапа моя широким жестом указала куда-то в сторону двери, и, значит, опустевшего уже коридора, - люди? Неужели все они учат язык?

- Что Вы, профессор, конечно нет, - врач улыбнулся в очередной раз, так же приятно и широко, как в предыдущие. - Не язык. Доктрину техники безопасности.

Глава 21. Имитация и реализация.

А ведь мне, кроме всего прочего, приходилось еще и работать!

Работа моя до сего дня носила характер научно-теоретический, и в виду, конечно, имелся своевременный перевод ее в инженерно-практическую плоскость: хотелось мне того или нет, но день настал, и я явился собственно на Объект.

Объект предстал предо мной, и был он неубедителен.

Колоссальный ангар, снаружи казавшийся и вовсе невероятно огромным, внутри — покамест — удручал, поскольку был почти совершенно пуст.