Эр-Три

Пара жилых вагончиков, называемых bytovka, предназначенных для переодевания персонала, непонятный агрегат, некрупный и не внушительный, накрытый сейчас чехлом из белого нетканого материала, сдвоенная подстанция в ближней ко входу части: то ли стройка, то ли последствия недавнего демонтажа.

Из всего, что имелось внутри, внушала только яма. Широченный провал в земле занимал геометрическую середину ангара: то ли ангар поставили сверху, то ли яму вырыли снизу. Изнутри ямы сверкала электросварка, были слышны выкрики на командной разновидности советского языка (ее, разновидность, я уже уверенно отличал на слух) и иногда доносился гул каких-то технических приборов.

Работа, видимо, шла вовсю, и я немного даже устыдился почти полного отсутствия собственного трудового энтузиазма на фоне очевидного наличия такового у многочисленных коллег.

Слишком близко к яме я подходить не стал: внутри наверняка имелась какая-нибудь страховочная система, скажем, предохраняющая от падения на самое дно сетка, но проверять работу этой системы на себе не хотелось.

- Поберегись! - лающе послышалось откуда-то из-за спины. Донесся запах озона. Я обернулся.

Арка местного транспортного портала (так вот что скрывалось под нетканым чехлом!) уже вовсю светилась: сквозь нее было видно помещение местного склада, прямо сейчас шли какие-то люди, и некоторые из них толкали перед собой изрядно загруженные тележки.

- Здрасьте, профессор! - заявил на низком советском голос, ранее предложивший поберечься. Я улыбнулся во всю ширь своей зубастой пасти: видеть вновь прибывшего было приятно.

- И Вам не хворать, товарищ Ким!

Всего одно занятие, после которого мне было велено как можно чаще пробовать говорить и понимать язык на слух, дало эффект просто невероятный: такими темпами, как мрачно шутила девушка Анна Стогова, ревниво следящая за моими лингвистическими успехами, ей, девушке, скоро будет совсем нечем заняться, и ее, девушку, обязательно сошлют в ряды младшего технического персонала.

Конечно, оба мы знали, что это неправда: бытового, или, как иногда говорили, нижнего советского, языка точно не хватило бы ни на что, кроме повседневного общения и построения самых простых рабочих фраз.

Писать же по-советски, как и читать, я пока не умел вовсе, воспринимая язык исключительно на слух.

Товарищ Ким, полностью называющийся приятным слуху лающим именем Ким Чик Хён, тоже оказался из наших, в смысле, псоглавцев: нас накануне познакомил американский инженер Денис Николаевич Хьюстон.