Эр-Три

Наоборот, светлое платье, перепоясанное кушаком из цветного газа и легкомысленные туфли на высоком каблуке создавали образ какой угодно, но не привычный для всех (в моих глазах) советских орков утилитарно-служебный.

Была она, опять же вопреки ожиданию, подтянутой до худобы, и очень, на универсальный человеческий вкус, красивой. Мелькнула даже мысль о том, что это какая-то актриса, и я даже видел ее в хорошем кино, но в каком именно, почему-то забыл.

- Здравствуйте! Рада Вас снова видеть! - Наталья Бабаева встала из-за стола, подошла ко вновь прибывшей, и крепко пожала немного зеленоватую руку.

- Профессор, – обратилась администратор уже ко мне. - Вот и решение практически половины наших с Вами проблем!

Я вежливо встал и почти куртуазно – насколько это возможно в моем мохнатом исполнении – склонился, имея в виду лизнуть руку вновьприбывшей актрисе.

Руку для поцелуя мне никто не подал. Наоборот, протянутая для явного рукопожатия тонкая ладонь оказалась неожиданно сильной – не до хруста костей, а так, в самый раз, обозначить некое условное равенство.

- Профессор Амлетсон? Здравствуйте. Рада знакомству, - небольшие белые клычки совершенно не портили несколько даже кинематографическую улыбку.

- С этого дня я — врач Проекта. Меня зовут Куяным, Куяным Тычканова.

Глава 23. Старые обиды и древние хвосты

Почему у Проекта раньше не было своего доктора, особенно – такой полезной, буквально полевой, специальности, я так и не узнал. Задать вопрос мне никто не мешал, я и задавал, но внятного ответа не получил.

Сначала начальство ссылалось на ограниченность фондов (эту мнимую ограниченность я особенно хорошо замечал при закупках новенького оборудования – вообще любого из желаемого). Потом оказалось, что собственный доктор не предусмотрен в штатном расписании – но непонятно тогда, как он, доктор, там, в расписании, в итоге возник.

Далее у меня появились другие, более важные, дела, а также связанные с ними вопросы, и от начальства – по этому странному поводу – я отстал.

Зато начальство не отстало от меня: то ли мне решили изощренно отомстить, то ли состояние здоровья одного профессора действительно интересовало главного администратора, но новоназначенная врач, в первую очередь, озаботилась моим страховым делом, или, как его правильно называли по-советски, meditsinskoj kartoj.

В тот день я собирался вновь лететь (о, это страшное слово!) в Мурманск: начатое требовалось если не закончить, то, как минимум, осмысленно продолжить.