Хроники отеля "Уайтвуд". Филиал

И ещё я думаю, Хаузер, что если вы своими глазами не увидите меня на этой стороне, то я много чего услышу от вас в свой адрес, когда вы станете искать виноватых. Слышите вы, я, Леопольд Мозер, говорю вам, что вы с ума посходили, и завтра глаза друг от дружки будете прятать.

Чёрный остов чучела в огне походил на скелет. Ещё один человек с видимым трудом протолкался к огню со стороны тьмы. Точнее, это было два человека: один поддерживал второго и расчищал для него путь.

— Вы меня знаете, — сказал этот второй, простирая руки к толпе.

На голове его был алый пилеолус, и огонь почти касался его худого острого лица. — Я Иоганнес Качталер, волей Господа и Папы поставленный архиепископом в этом городе. Услышьте мои слова, как вы слушали их до сих пор: творимое здесь противно закону божьему и человеческому, и церковный канон отвергает сие. Нет никаких ведьм, но милосердие истинно существует, и ведёт праведника к награде. Призываю вас: расходитесь с миром и никогда не собирайтесь во имя цели, подобной сегодняшней, потому что вас используют во зло, но ответить за зло придётся.

— Храни вас Бог, архиепископ, — сказал на это Иосиф, как бы комично это ни прозвучало. Архиепископ говорил и говорил, и пока его слушали — беда стояла на месте, не смея сделать и шага вперёд.

А профессор Багатель задумчиво посмотрел вверх и кротко спросил:

— Скажите, а почему мы решили, что Генрих Крамер уповал на помощь с небес? Может, он указывал пальцем на нечто более зримое?

И все, кто в этот момент слышал профессора, непроизвольно посмотрели на твердыню старого архиепископского замка, нависшую над Зальцбургом.

11. Хоэнзальцбург днём

Ночь прогорела, серое утро рассыпалось пеплом. Иезавель казалось, будто она не сомкнула глаз, но поутру обнаружила себя на своей постели: одетую, помятую и серую. Смутно припоминалось присутствие Наннерль, которая сидела рядом, а потом вроде бы спала в неудобном кресле, но сейчас её не было рядом, а голоса и позвякивание посуды снизу свидетельствовали о том, что где-то там уже вкушают завтрак.

Приведя себя в порядок, насколько хватило сил и желания, Иезавель спустилась в салон, на эту ночь превращённый в бивуак. Петер Михель спал под роялем, причём спал до сих пор. Император провёл остаток ночи на сдвинутых стульях. Профессор Багатель — аналогично, только стульев ему понадобилось больше, и он выбирал более мягкие. Пальто с пелериной служило ему одеялом.