О носах и замка́х

Под мостами, в канавах, в темных тупиках, в подворотнях – везде кишели эти клыкастые твари, особо ненавидевшие носителей темно-синей формы. Помимо бездомных собак, в Габене жили еще и домашние, которые, по мнению служителей закона, были ничем не лучше. Старый констебль Лоусон так и вовсе всех уверял, что городские собаки только прикидываются глупыми, а на деле это хитрые и коварные существа, у которых есть собственная тайная организация, возглавляемая карликовой собачонкой по кличке Флокс. Но старый констебль Лоусон давно и бесповоротно спятил, и никто его особо не слушал.

И вот теперь эта такса! Бэнкс и Хоппер единодушно сошлись на том, что она являлась ярчайшим представителем своего мерзкого вида.

Хоппер попытался пнуть собачонку, и мистер Граймль все же позвал ее.

– Шушера! Ко мне! Ко мне, девочка!

Злобно озираясь и пуская слюни, такса нехотя подошла к хозяину и запрыгнула к нему на колени.

Всем своим видом Шушера походила на мистера Граймля – жизнь ее сильно потрепала: одно ухо надкушено, парочки зубов не хватает, а коричневая шкура в некоторых местах, казалось, была поедена молью. Помимо прочего, как и ее хозяин, такса выглядела весьма нетрезвой. Отдельное неудовольствие у констеблей вызвало ее имя.

– Шушера, ты понимаешь, о чем они говорят? – спросил свою собаку мистер Граймль. – Вот и я ничего не понимаю. Какая-то кукла, какой-то коротышка.

– Что ж, – недобро усмехнулся Бэнкс и бросил многозначительный взгляд на напарника. – Мы и не думали, что вы сознаетесь. Но это ничего, мистер Граймль, поскольку у нас есть еще один свидетель, который знает кое-что любопытное о ваших делишках. И я сейчас говорю не столько об этих куклах, сколько о другом – вы и сами догадываетесь, о чем: вы и ваш этот коротышка у вас на побегушках очень сглупили, мистер Граймль.

– Да, вы зазевались – и тут-то и попались, – поддакнул констебль Хоппер.

– Так что, – продолжил Бэнкс, – скоро вам будет не до смеха. И ваши дружки в Доме-с-синей-крышей вам не помогут. Уж не после того, что вы провернули.

– Может быть, обычно вы и работаете чисто, но только не в этот раз, Граймль.

Сыщик продолжал улыбаться и поглаживать свою таксу, но глаза его при этом были полны злости.