Встретимся в раю, дорогой

Голова гудела, как набатный колокол, но мшистый гуд, похоже, потихоньку сходил на нет, стихал, вырождаясь разрозненными дробными вибрациями. Изображение по этой причине рябило, периодически осыпаясь на резонансных пиках. Кроме того, все почему-то представлялось ему в виде негатива, черное – белым, белое – черным. Однако картинка тоже постепенно переворачивалась, трансформировалась в нормальность.

Здорово же он, гад, меня саданул, оценил последствия неудачного штурма Сан Саныч. В который раз уже пожалел, что утратил способность становиться невидимым для противника.

Впрочем, чего уж теперь жалеть-то? Надо исходить из того, что есть. Компенсировать резкостью и ловкостью. На обидчика своего, Коронзона, он, как ни странно, был не в претензии. А за что? Получил, что заработал, сам виноват. Надо быть проворней, это понятно... В другой раз... А мерзавец тоже свое получит, однозначно. При случае он ему должок отдаст, и с процентами. За ним – не заржавеет, уж будьте уверены. Тоже, заслужил – получи. И в более нежном возрасте никому подобного не прощал, а теперь и подавно. Вот так.

Ладно, идем дальше.

Итак, да, та же палата. Сколько он был в отключке, неведомо, но, кажется, что недолго. Иное говорило бы о более серьезных последствиях. Коронзон, падла, исчез, отбился и слинял по своим делам. Зато вместо него появился этот стул... Откуда, кстати, ведь не было? Он обвел глазами палату, но никаких открытых проходов в смежные помещения не обнаружил. Глаза двигались с трудом, дискретно, скачками, отдаваясь болью в висках, будто глазницы набиты опилками.

Стеклянными. Но, если не торопиться, потихоньку – можно использовать.

Вполне адекватное сиденье, подумал он дальше в развитие анализа. Обыкновенное, на металлических ножках, такие и бывают в больницах. Только этот стул с подлокотниками, и это не больница.

Следующим этапом осознания себя и мира пребывания, стало открытие, что знакомый усий стоит у него за спиной и ковыряется в его разбитой голове.

Ой, как больно-то! Рана, видать, приличная. Значит, это он не позволил ему встать... Он еще и санитар... Ну, хоть какая-то польза.

Скосив глаза, он увидел чуть позади себя, справа, металлический стол на колесиках. На его стеклянной поверхности лежали бинт, вата, ножницы – что-то такое, куча белоснежного и блестящего. В белом эмалированном судке в форме выгрызенного полу боба, посреди испачканных в крови тампонов возвышалось несколько пузырьков.