Ускользающий город. Инсталляция

Гриша крутился под вывеской, оглядывая её и так, и эдак. Память продолжала играть в молчанку. Когда буквы вспыхнули ореолом нестерпимого света, он ощутил, насколько вокруг стемнело и тяжёлым, неуверенным шагом зашел в приоткрытую дверь. За тесной прихожей, украшенной одной-единственной фотографией скалистого берега, начинались ступеньки. Два пролёта вниз и – вверх, да так долго, что мысли самого обычного мужчины успели пройтись по кругу, спутаться да вылететь из головы. Единственное, что стало занимать прочищенное сознание, так это гул настенных ламп, подобный ворчанию железной виолончели.

Лестница оборвалась как надоевшая песня в плейлисте; притуплённые полумраком глаза утонули в едко-ароматическом тумане. Алые, зелёные, пурпурные пятна вспыхивали то тут, то там, обозначая миражи оттоманок, пуфиков, мягких кресел, которые грудились вокруг коренастых чёрных столиков. Поблуждав впотьмах и не найдя ни единой души, Гриша свернул в ближайший оазис и присел на какой-то табурет. Тут же во чреве тумана наметилось шевеление.

Сначала тень, потом призрак вышел на островок зелёного света, оказался человеком, и, оглядев гостя с ног до головы, с запоздалым пониманием улыбнулся.

- Да ты сегодня сам не свой… хотя немудрено. Тебе как обычно?

Знакомец! Глаза забегали по рукам в белой рубашке, плечам, лицу. Приятные, располагающие морщинки на уголках губ, тяжеловесные дуги бровей, росчерк зубов, бородка, аккуратно собранная в хвост, едва заметные в глубокой тени глаза, уши… Детали, одни детали, которые громоздились друг на друга, отказываясь склеиваться в единый образ.

- Кто ты? – не выдержал Гриша. - Ты знаешь меня?!

- Да… - замялся от такого напора знакомец. - Начнём, значит, с чего-то бодрящего. А лучше - поправляющего. Да.

Что-то кивнув себе, он развернулся и канул в туман. Всё-таки опасные подельники – минуты и годы. Пока одни тянут на себя лишнее внимание, другие с расстановкой матёрого афериста обирают до последней сединки. Гриша поёрзал, поджав под себя ноги.

Тень-призрак-человек-знакомец возвращался, неся длинную фигуристую бутылку с металлическим блюдцем вместо крышки. Вблизи Гриша разглядел, что всё горлышко бутылки – из металла. Знакомец поставил её на столик, прикрутил к блюдцу причудливый колпачок, внутри которого тлели какие-то раскалённые кубики, вскрыл запечатанный пакет на поясе, достав оттуда шнур с металлическим удилом, и принялся приделывать его к одному из двух пупырышков на металлическом горлышке.