Ускользающий город. Инсталляция

По какому принципу идёт счёт, спросить не успел, ибо Паша с остальными официантами резко встал по струнке. Бомж последовал их примеру и как можно незаметнее скосил взгляд. Ага! Импульс, парализовавший его, гм, коллег исходил от дамы в дверях. Чуждое этому месту вечернее платье подчёркивало царственность движений, а от взгляда пасмурных тёмно-серых глаз язык трещал чувством, будто его отдирают от заиндевевшей железяки.

- Н-да, - оглядела официантов Фурия. – Сотрудников опять не хватает. Удваиваем нагрузку.

Те, на кого указывала холёная рука, получали по второй плашке с номером.

- …и ты, - ткнула она бордовым когтём в Гаврила. – Нет, стой. Твоё лицо незнакомо. Шаг вперёд!

Гаврил вышел из строя, уставившись прямо перед собой невидящим взглядом.

- Кто ты? – вонзились в него пасмурные глаза. Гаврил буквально мясом ощутил, как его пробуют на зуб. – Почему я тебя не знаю? Можешь отвечать.

- Я новенький.

- Выходит, я лично брала тебя на работу и теперь не могу вспомнить, кто ты? С моей-то идеальной памятью?

- Пять минут! – послышалось из-за двери.

- Так, ладно. Вместо этого будешь ты, – сказала она Паше и опять вонзилась глазами в Гаврила. – Сунь кому-то номерок и за мной. Всё понял?

Фурия раздала ещё пару указаний и удалилась в зал, взойдя оттуда за кулисы. Гаврил поспевал следом и старался не глазеть на её подтянутый зад – такие спиной чуют, когда на них пялятся. В закулисье, среди рядов хабара на грузовых тележках, прикрытого чем-то вроде простыней, сновала пятёрка рабочих, наводя финальный марафет.

- Почему девятый стоит перед восьмым, а не после? Пятый прикройте, вон выглядывает. Эй, аккуратней! Колеса у шестой и одиннадцатой смазаны? Хорошо. Ты! Да, ты, не толпись.

Фурия руководила привычно, не сбавляя шага и словно даже не отвлекаясь от каких-то своих мыслей. Взглянув на миниатюрные часы на руке, она прихлынула к занавесу и обернулась вдруг на Гаврила.

- Ты. Вставай и дыши вон в том углу.

Гаврил закивал.

- Вот тебе повезло, если ты правда устроен в Башне…

С этими словами Фурия продефилировала на сцену, подтянув свою и без того точёную осанку. Гаврил же, помявшись, направился, куда велено. Вспышка сквозь занавес с привкусом жжёного кремния, и над тишиной зала пронеслось:

- Дамы и господа! Приветствуем на ежегодном, уже две тысячи девятьсот семнадцатым Аукционе Потерянных вещей.