Ускользающий город. Инсталляция

- Камон, её ж до вечера не было, - подоспел на подмогу второй.

- Вперёд смотри, Паш! Фурия – это одно, ей же нашептать могут, какой ты сегодня кэжуал.

По левую руку, в цилиндре, вокруг которого вилась лестница, возникла разочаровывающе современная дверь. Паша приоткрыл её и выдохнул изо рта:

- Никого…

Бомж задержал взгляд на уходящих ещё ниже ступенях, перешагнул вслед за гребешками порог и очутился в угрюмом тесном помещеньице. Голый камень обступал со всех сторон, вселяя трепет, растворившийся, стоило первому подать газ в настенные лампы.

К своему удивлению, раздевалки обыденней Гаврил в жизни не видывал. Второй прошёл за Пашей вдоль рядов металлических шкафчиков, порылся в одном и набросал на ближайшую скамейку рубашку, галстук-бабочку, брюки.

- В темпе, опаздываем.

Решительно переодевшись, бомж подался за гребешками в противоположную дверь и – вверх, к нарастающему пульсу механизмов. От его внимания не ускользнуло, что поднимаются они в ту же сторону, что спускались до этого.

По мере восхождения пульс мутировал в не громкий, но скрежещущий по нервам лязг. Наконец, лестница сделала финальный виток, и разда́лась в одурительно обширную, после такой-то клаустрофобной предыстории, залу. Гребешки двинули вдоль стен, стараясь не выходить из тени. По центру залы сверкала россыпь столиков из чёрного дерева, и каждому сопутствовало хотя бы два кресла с высокими резными спинками; за большинством уже темнело по гостю. Разглядеть их не выходило: то канделябры ярко били по глазам, то тени окутывали лица в непроглядную дымку.

Добравшись до бара возле полукруглой сцены, гребешки завернули между ними в дверь «Только для персонала». Гаврил взвесил все за и против, и всё же последовал за ними.

Кухня – всегда иное измерение. Изнанка миров, как говорят у нас в русских деревнях. Всюду кипит жизнь и бульон, пол, в отличие от зеркального мрамора в зале, закован в сальный кафель, а повара творят за плитами сущую бойню, не делая скидку овощам и фруктам.

Во этой деловитой суете люди, одетые подобно гребешкам, которые толклись вдоль стены с подносами, выглядели как несуразное понаехалово. Гаврил прихватил с полки такой же поднос, как у всех, и встал в хвост своеобразной очереди.

- На, - протянул Паша крупную плашку с заколкой.

Приколоть её Гаврил приколол, но слишком очевидно при этом замялся.

- Ну, столик, который ты сегодня обслуживаешь.

- А…

«Девятнадцать», прочёл он вверх ногами.