Ускользающий город. Инсталляция

Торговаться за лот продолжаю я - на правах гостя, но - во всеуслышание объявляю, что в случае победы отдаю лот ему. Я правильно понимаю, что победитель торгов волен распоряжаться со своим призом, как вздумает?

- Всё так… - через себя признала Фурия.

- Ну а что его выгонят с работы, дело уже ваше, - змеино заулыбался рептилоид подошедшему Гаврилу. – Креслице ты уж сам отодвинь, парниша. Присаживайся, присаживайся.

- Почему вы мне помогаете? – сел за четвёртый столик бомж, стараясь не смотреть на своего благодетеля.

- Имя у тебя хорошее, звучное. И пивасик был отменный.

- Спасибо…

- Называй уже свою ставку.

- Горсть чёрного щебня.

- Правда, что ли? – немигающие жёлтые глаза пришельца не выражали ни единой эмоции, а обтянутое блестящей чешуёй лицо походило на череп.

- Д-да…

- Ладно, - повернулся рептилоид к Фурии. - Ставка! Горсть чёрного щебня!

Башня прогудела сразу, не утруждая себя драматическими паузами.

- Принято! – воскликнула Фурия несколько более высоким голосом, чем обычно.

- Скальпель душ! – поднял руку доктор Ренессанс.

- Принято!

- Вот сучка, за него болеет, - отметил то же, что и Гаврил, рептилоид. – Чем ответишь?

- Большая горсть чёрного щебня.

- Вы слышали молодого господина! – поднял голос затылочек.

Башня приняла ставку немедля.

- Хирургический комплект Джека Потрошителя! – не сдавался Ренессанс. На такое Гаврил сам бы с радостью загудел, и потому на Башню был не в обиде.

- Китайская клетчатая сумка, полная чёрного щебня!

- Принято! Доктор?.

- «Анатомия монстров и гибридов», автор неизвестен, рукопись четырнадцатого века.

- Ого!.. Принято.

- Две китайские клетчатые сумки с чёрным щебнем!

- Интересное у тебя хобби, человек, - протянул рептилоид.

- Ты не представляешь…

- Принято! Доктор?

Ренессанс развёл руками, и Часы сказали своё весомое слово.

- Что ж… - замешалась Фурия, но тут же натянула на себя одну из дежурных улыбок. – Поздравьте четвёртый столик с приобретением главного приза, дамы и господа! Это было… сумбурно.

Жиденькие аплодисменты невпопад прозвучали Гаврилу музыкой богов. Только сейчас, выдохнув всем телом, он осознал тот стресс от осознания неминуемого провала, который теперь схлынул, оставляя его наедине с лёгким чувством кесонной болезни.

- Вот это я понимаю, - аж облизнулся рептилоид своим длинным раздвоенным языком. – Пойдём забирать то, за что ты так отважно бился, львёнок.

Призы оформляли во всём том же кабинете Фурии за пилястрой.