Ускользающий город. Инсталляция

Пока же всё ускользало, дразнясь и насмехаясь.

- Если хочешь остаться, - почти шептала Лейла, не оборачиваясь, - я на минутку.

- Здесь? Ни за что! – выпалил Гриша и ринулся за ней в открытый проём.

Почему-то он ожидал скрипящий на цепях светильник с роем мошек вокруг, разводы ржавчины на колотом кафеле, ободранные до бетона стены… Но увиденное отличалось настолько, что гость был вынужден мучительно осознавать.

В приглушённом свете махровых ламп томилось просторное, почти необъятное помещение. Уютные обои а-ля «пролитый на пергамент кофе», застеклённые виниловые пластинки с подписями, полки с премиями, фотографии людей в одинаковых свитерах… Гриша надолго встрял у трёхэтажной витрины, разглядывая диковатые сувениры вроде кожаных кепок, наганов и толстых золотых цепей.

Немного отойдя от первого шока, он увидел, наконец, то, что занимало бо́льшую часть пространства. Стройные ряды гитар: от обшарпанных дедушкиных до электро- с клоунскими блёстками до грифа, колонии микрофонных стоек, тетрис из синтезаторов и усилителей…

Пока гость вертел головой как сурикат, Лейла подошла к Мише.

Творец сидел за монструозной установкой в наушниках и со скучающим видом двигал какие-то ползунки. В застеклённой камере перед ним драл струны живописный дядечка, объятый серым и растянутым до предела свитером. Его лысый, хоть и жидко зачёсанный затылок болтался в такт, а на лице подрагивал оскал в шестнадцать стальных зубов – по задумке, означающий печаль.

Лейла коснулась мишиной щеки, и тот с явным облегчением сбросил наушники.

- Как он?

«Твой брат чинуша, а батя – мусорок!», донеслось из наушников. По лику творца пробежались все оттенки тухлецы.

- Не то-о! – заладил он. - Всё не то-о! Всё-ё!

Дядечка прекратил играть, аккуратно водрузил гитару на пол, поднялся и пинком распахнул дверь камеры.

- А ну, объяснись! – гаркнул он, кивнул Лейле: «Драсси» и снова вонзил в хозяина исступлёный взгляд.

- Привет!

- Это ине-ерция! – ходуном заходил творец на своём стуле. – Самоповто-оры! Плагиа-ат! Ты! – обернулся он.

- Вот ты, да, Гриша, ты! Ты знаешь, в чём тайна русского шансо-она?

Самый обычный мужчина был так заворожён сгущающимся конфликтом, что даже не связал с собой это имя.

- Гри-иша-а-а! – заорал Миша как в лесу. Лейла с улыбкой помахала гостю.

- А? Я?

- Ты!

- Я… ничего не понимаю…

- Разве так можно, Мыша? – укоризненно покачал лысиной исполнитель. Бочком подкатив к самому обычному мужчине, исполнитель протянул ему, точно выкидной нож, руку. – Гоша.