Ускользающий город. Инсталляция

Четвёртый считывает с неё какие-то… символы. Метки Абсолюта. Да.

Так Гаврил впервые услышал про Абсолют. Повторно - когда его инструктировали на новой должности. Оракулы служили толкователями так называемых Трансцедентов, занимавших в Табели ранг «пять плюс». Обычный пятый занимали министры, губернаторы и прочие Наместники. Транцеденты безвылазно сидели в Высоких Башнях, по слухам, существующих в материальном мире только нижними этажами, наполнялись Дыханием Абсолюта и ретранслировали Волю Абсолюта по пневмопочте.

Работа Оракула заключалась в толковании внешне бессмысленных каракулей на помятых бумажках, дабы Канцелярия могла исправно выполнять своё высшее предназначение.

Гаврил работал не один, а под патронажем толкователя, которого должен был заменить. Этот весёлый незанудливый мужик пил чай бидонами, без устали травил байки про своего Трансцедента и нарадоваться не мог, что наконец-то займёт тихое местечко в администрации мэра - если его, конечно, не повысят.

Всю работу Пётр Алексеич делал в одиночку, лишь изредка подзывая стажёра, чтобы тот притащил толковый словарь. На вялые просьбы об обучении Оракул лишь отмахивался и просил разогреть чайник.

В ту роковую дату Гаврил засиделся с Алексеичем до глубокой ночи. Толкователь ломал голову над бумажкой, которая пришла четыре часа назад. Два слова, которые не мог расколоть ни один из толковых словарей в кабинете. Гаврил дважды бегал в библиотеку, но ни одна кипа оракульской макулатуры не приблизила их к разгадке.

- Чай? – бросил, не оглядываясь, Алексеич.

- Вот, - поднёс Гаврил чайник с двенадцатью пакетиками внутри.

Оракул отхлебнул из носика, шумно выдохнул «аааххх!» и вновь склонился над тем, что на профессиональном жаргоне именовалось «листок из задницы». Гаврил встал у него за спиной, тщась подглядеть, что же такого страшного там накарябано.

- Интересно? – обернулся Алексеич. – Эх, ладно, может, настало время свежих мозгов.

И отодвинул бумажку в сторону. Не до конца веря своему счастью, Гаврил склонил голову над размашистыми закорючками.

- Так это ж просто, - удивился он. – Здесь написано «Дайте поесть».

- Что, правда? – ядовито вопросил толкователь. - Только что это значит?

- Что он… голоден?

- Это интересная интерпретация…

Кажется, Алексеич не шутил. Да и какие шутки, когда далеко за полночь? Оракул откинулся к спинке стула, куснув нижнюю губу.