Мизерикорд

***

Если пронесешь свечу через рощу –

Ночью серой, осенней, туманной,

Если злоба ее не задует,

Если зависть ее не загасит…

Если пронесешь свечу через рощу –

Станешь бессмертным…

Ноябрьской дождливой ночью бредет через темную рощу мальчик по имени Бартек, несет свечу – к умирающей матери спешит, знает, что Смерть стоит у ее постели. Ветер и мокрый снег, и Дикий Гон в неумолимых небесах. Но горит свеча, тлеет огонек.. Видно, за упорство и веру и отступилась Смерть и выбрала Бартека в ученики, научила его травам и зельям, и дала ему, как и обещала, бессмертие.

И сказала: увидишь, что стою я в изножье постели твоего больного – лечи, спасай, все у тебя выйдет. А коли в головах встану – не смей мне перечить, мой этот человек, за мной пойдет, погаснет огонек в его плошке. Только что понимает Смерть в людских делах… где ей, костлявой, отличить жалость от милости. Спорить со Смертью – себе дороже, нужно быть или полным дураком, или святым. А если ты ни то и ни другое, то носи в груди каменное сердце и тем будь счастлив.

И потом наступает миг, когда ты проигрываешь.

— Ты не справился, — проговорила Смерть. – Отойди.

В черном плаще с глубоким капюшоном она была похожа на обычную женщину, которая пришла скорбеть по покойному, присела на край его постели и закрыла лицо руками. А косу прислонила к спинке кровати – коса и коса, такими мужики и траву после половодья косят, и на панские усадьбы идут, все одинаково. Только по лезвию этой косы словно искры синие проскакивали.

А так – никаких различий.

— Отойди, — повторила она. – Этот – мой.

— Этот – мой, — возразил человек и взял умершего на руки. А после переложил его головой в изножье.

Женщина в черном плаще поглядела на него провалами глазниц и тоже поднялась. Страшная тень ее вскочила со стены на потолок, раскинула руки. В этой тени можно было разглядеть все – спокойную смерть в кругу родных, на руках у любимой женщины, а еще все войны, все погребальные костры всех чумных поветрий… Но он предпочитал видеть просто разгневанную кобету в траурном одеянии.

— Мы не о таком договаривались.

— Разве с тобой можно договориться?!

Она усмехнулась.

— Бессмертия хотел? Получишь. Только после молить станешь, чтоб назад его забрала. Когда твой последний больной помощь твою отринет, а его родня за упрямца просить откажется дважды, на третий раз я и отвечу.

— И как я об этом узнаю?

— Я тебе напишу, — ухмыльнулась Смерть и задула свечу, что горела в изголовье кровати.