Мизерикорд

«Если пронесешь свечу через рощу – станешь бессмертным».

Когда Татьяне было лет пятнадцать – еще до войны, — в школьной библиотеке она нашла книжку. Старую книжку со сказками, и читала ее на переменках, забившись между стеллажами. Когда звенел звонок, Татьяна уходила на уроки, а книжку прятала на полке, ставила в третий ряд, надеясь, что библиотекарша не заметит и не выдаст какому-нибудь сопливому первокласснику. Почему нельзя было взять эти сказки обычным путем, как любую другую книгу, Татьяна так и не поняла.

Тогда ей казалось – стыдно, здоровая девица, пятнадцать лет, и вдруг какие-то дурацкие сказочки.

Но сказочки не были дурацкими.

Бедный, бедный доктор Бартек… мальчик Бартек, нарушивший все запреты и клятвы… ну что же, мальчики – они такие. Ничего слушать не хотят. Беречь себя не умеют. Полагают милосердие мерилом всего. Платятся после жестоко… но это после.

Мишка был такой же.

Почему она отказалась его спасти?!

***

Маленькие города все устроены одинаково.

В каждом из них есть главная улица с магазинами, кофейнями, аптеками и непременно адвокатскими и похоронными конторами, длинная, как гадюка, зато с ровным асфальтом и выложенными красивой плиткой тротуарами. Улица выходит на площадь, на которой в обязательном порядке помещаются здание городской управы, если повезет, то пожарная каланча, а в некотором отдалении маячит церковь. Или костел. В зависимости от того, верующих какой конфессии в городке проживает больше.

В райцентре Глубокое и католиков, и православных насчитывалось примерно одинаково: костел и церковь смотрели друг на друга с двух невысоких горушек. На площади перед костелом стояло несколько туристических автобусов, но людей совсем не было. Пахло отчего-то свежим кофе и сдобой. Татьяна вздохнула: время уже ощутимо перевалило за полдень, а поскольку импровизированный пикник на лесной обочине она подвергла презрению, то есть хотелось невероятно.

Автобус остановился, народ повалил наружу. Охали, удивляясь архитектурным красотам, крестились на костельную колокольню. Женщины расправляли и повязывали на голову платки — готовились войти внутрь, хотя Татьяна искренне не понимала, как это у них получится: костельные двери были негостеприимно заперты.