Мизерикорд

Курит, прислоняя ладонью дорогую сигарету. Нездешний, пахнущий яблоками и медом дым плывет, застывает клубами в морозном воздухе. Кто он, откуда здесь взялся? Чтобы его разглядеть, нужно повернуться, но все тело застыло, и страшно… и кажется, что там, на лестнице, кроме этого незнакомца, есть кто-то еще. Кто-то, кто пришел именно за ним, ротмистром Бравиным Михаилом Константиновичем, но не может пройти, потому что дорогу преграждает этот, с сигаретой.

Он курит, стряхивает дым в снег, и смотрит на Мишку синими-синими глазами.

На Мишку – и сквозь него. Точно видит перед собой кого-то другого, и ждет от него ответа. Потом вынимает из кармана шинели серебряные часы, щелкает крышкой, качает горестно головой.

И уходит. И тот, кто остался на лестнице, поднимается вверх, и слышно, как скрипят промерзшие ступени под его шагами.

Снайпер на чердаке стреляет. Ты смотришь на перила, на щербатые кирпичи, за которыми ты лежишь, потому что это самое лучшее укрытие на этой площадке, и ждешь, ждешь, что сейчас привычно взметнется фонтанчик снега.

Но ничего этого не происходит.

А потом ты просто перестаешь быть.

Часть 3

За костелом росла сосна – высоченная, с почти черной пушистой кроной. Рядом с нею был врыт в землю деревянный столб с тележным колесом на верхушке – аистиным гнездом. Его хозяева — две огромные птицы —кружили в закатном небе, безмолвно взмахивали крыльями, иногда щелкали клювами. Две широкие тени скользили по брусчатке, которой была выложена ведущая к костелу дорожка, по белым стенам, по зеленой яркой траве, по куртинам с цветами.

Меж цветов прятались гипсовые барашки и коровки: здесь был устроен игрушечный Эдем. Наивные маргаритки осыпали лепестки к подножию статуи Девы Марии, застывшей с чуть разведенными в стороны руками. Как будто говорившей: ну что я могу поделать.

Он стоял, прислонившись спиной и плечами к стене, ощущая всем собой тепло нагретого солнцем камня.

Аисты чертили в небе ровные круги. Воздух пах смолисто и сладко. В этом всем было столько жизни… больше, чем может вынести человек, в особенности если ему нечего у нее просить.

Оранжевый шар солнца падал за лес и никак не мог упасть.

Кто сказал, что бессмертие – это награда? Тот, кто так думает, ничего не понимает.

На самом деле, никакого бессмертия не существует. Есть только долгая, очень долгая и от этого ставшая бессмысленной жизнь.