Вольфлинг Г. Э. Т. "Замок, рожденный завтра". Том первый. Сказы иного года

А однажды, на крыше донжона, на ровной площадке, огражденной зубчатыми, двухметровыми укреплениями, появился самый удивительный жилец замка. Его смогли отчётливо разглядеть на видеозаписи. Он был в чёрном плаще, с откинутым капюшоном. Седые, с потухшей, но с заметной рыжиной, патлы волос развевались на ветру. Этот незнакомец напоминал монаха, однако, нательного креста на нём не оказалось.

Незнакомец опирался о посох, но это была простая палка без религиозных символов, по которым можно было бы определить принадлежность к какой-либо конфессии.

Сравнивая фигуры проявляющихся в башне людей, ученые пришли к выводу, что между «жильцами» прослеживалась родственная связь, а различались они лишь возрастом. Вот только ни один из них не походил на пропавших в конце осени российских солдат.

С внезапными инспекциями приезжали генералы из Минобороны, учёные из «Роскосмоса», мрачные ищейки из ФСБ.

К приему контролирующих чиновников, в сжатые сроки, закончили строительство городка и даже провели к военному городку асфальтовую дорогу, наладили транспортную связь с Каменском-Уральским.

Быт гарнизона обрел завершённый характер. Все понимали, что сидение на этой горе планируется долгим. Возможно, многолетним.

Декабрь был на исходе. В преддверии Нового года солдаты начинали роптать, ибо ничего не происходило. В разведку идти нельзя, нанести удар ракетами – запрещено. Ждать и наблюдать – это кому угодно может надоесть. И не было никакой определенности. Стали поговаривать об отпусках, тех самых, которые положены через полгода после ведения боевых действий.

И, хотя, всё было относительно спокойно, приходилось быть постоянно начеку.

10

Это были последние летние каникулы, когда мы всей семьёй уезжали к родителям мамы. Дорога занимала около двух суток. Утром мы грузились в, видавший виды, серебристый «Москвич-412», в эту важную машину с круглыми, словно надутыми боками, с доисторическим бампером, который, вместе с крыльями, напоминал ступени космических ракет, и отправлялись в путь.

На заднем сиденье сидели мы с сестрой, так что заняться чем-нибудь интересным не получалось.

Дороги были разбитыми: колдобина на колдобине. Машину постоянно подбрасывало на выбоинах так, что читать невозможно. Строки скакали перед глазами, терялись; и пока я искал сбившееся предложение, нас встряхивало снова. В общем, отложив книгу, я стал пялиться в окно.

Мимо проплывала величественная и бесконечная степь.