Вольфлинг Г. Э. Т. "Замок, рожденный завтра". Том первый. Сказы иного года

Коричневые, серые и даже красные, глиняные холмы с редкими зелеными проплешинами раскинулись от края до края. И мы: то спускались в огромные котлованы, то поднимались на возвышенности, которые образовывали волшебные, плавные круги и вытянутые овалы, напоминающие безжизненные лунные кратеры. Я думал, что вся территория, по которой мы ехали, не так давно была морским дном. Отсюда плавность рельефа, безжизненность и редкие одинокие деревья – точно заблудившиеся странники.

Я представлял, как века летели над нами, как эпохи поднимали платформу материка из-под воды; как, пенясь и сердито фырча, отступал океан, обнажая свое илистое, песочное и безжизненное дно.

Это было здорово.

А я словно бы несся огромной рептилией над поверхностью пустыни, над временем, меняющим очертания материка, его холмов, рек и появляющихся людских поселений. В этом было нечто будоражащее, будто я, и в самом деле, мог летать.

А степь? Ну что в ней волшебного? Из уроков географии я знал, что, мои фантазии близки к реальности, ну или к предположениям палеонтологов.

Но одно дело учить скучные, безжизненные параграфы, и совершенно другое – окунуться в жизнь, как в оживающий миф, как в сказку, разворачивающуюся в реальности.

Деревень, в классическом понимании, здесь не было. Кишлаков – тоже. Ни деревянные дома, ни каменные не характерны для степей. Впрочем, традиционных войлочных юрт тоже не встречалось. Аулы на нашем пути попадались редко, и состояли они из домов, сложенных из саманных или обычных кирпичей.

И возвели их уже в советское время.

Из книг я знал, что в древности города и крепости ставили, обычно, на возвышенности, желательно, на берегу реки. В реальности же селения часто прятались в низинах. И на сотни километров – не было никакой воды, кроме – колодезной.

Местные кладбища, вообще, пугали своим зловещим мистицизмом. Это были настоящие некрополи. Привычных крестов и надгробий не существовало. Над каждой могилой возвышался домик с куполом и полумесяцем.

В эти склепы вели либо двери, либо пустые проемы, в которых просматривалась ковыль и невысокая, пожухлая трава.

Каждый такой дом был обнесен оградой, отчего создавалось впечатление, будто в этих странных строениях нашли себе приют приведения.

Постепенно степь отдалялась, уплывала, сменялась колками низкорослых клёнов, тянущихся по глубинам оврагов, сгорбленных, измученных, отрешённых. Они были первыми стражами иного мира, другой, волшебной земли.