Ритуал

У него была длинная ярко-рыжая борода и такие же волосы, из-под кустистых бровей озорно сверкали ярко- голубые глаза.

- Да я уж наслушался историй, как тебя Батый убил и тело твое дружинникам отдал. А ты живой оказывается!

- А здесь-то ты как оказался? – все с такой же широкой улыбкой спросил богатырь, но в глазах у него промелькнула настороженность.

- Да как! Ехал по дороге, увидел город горит, Суздаль. Подъезжаю ближе, вижу, домов нету – одно пепелище. В крепости ворота выломали и татар вокруг видимо-невидимо.

Ну и решил я грешным делом через лес обогнуть их. Еду, никого не трогаю, и тут наряд твой ка-а-ак схватит меня. Хорошо, что я Ваньку узнал, а то, не ровен час, зарубил бы кого. Пообнимались, спросил какими они тут судьбами, а Ванька мне и сказал, что ты живой и тут силы собираешь. Я и поехал.

Все это время Мирослава пыталась аккуратно слезть с коня так, чтобы не упасть. Андрей был так поглощен историей рыжего, что об ее существовании забыл, а Евпатий стоял спиной. Конь, до того стоявший смирно, решил пройтись совершенно неожиданно.

Вынувшая из стремян ноги Мирослава, начала терять равновесие и уже приготовилась упасть, но сильные руки тут же ее подхватили и поставили на землю.

- А ты без дела не сидишь, - хохотнул Влад. – Смотри, какую девку себе нашел. Ух!

Мира нахмурилась, она терпеть не могла, когда о ней говорят в третьем лице в ее присутствии, как о вещи.

- Ты бы, Владислав, поостерегся, - мягко заметил Евпатий. – Это княгиня суздальская, Мирослава.

- Я думал, ее Ярославой кличут? – чуть прищурившись, протянул рыжий.

- Ты меньше болтовни всякой слушай.

- Простите, ваша светлость, - приложив руку к сердцу и кланяясь, проговорил Владислав. – Не хотел обидеть вас вольно или невольно.

- Прощаю, - царственно кивнув, ответила Мирослава, стараясь не клацать зубами. – Евпатий, долго еще мы на улице стоять будем?

Рыжий хохотнул, богатырь чуть усмехнулся и повернулся к Андрею.

- А ты чего здесь стоишь до сих пор? Марш коня отводить и Дмитрию скажи, чтобы принес еды для княгини, меня и друга моего.

Мальчик тут же засуетился и через минуту ни его, ни коня рядом не было, а Мира в сопровождении двух дружинников вошла в шатер. В лицо ей дыхнуло горячим воздухом, и тяжелый полог за ее спиной опустился.

Посредине был выкопан и обложен камнями очаг, в котором тлели угли. Снег на полу почти растаял, а вокруг очага и вовсе была голая земля, на которой лежало несколько шкур.