Ритуал

Хан замахнулся мечом, Коловрат легко отразил атаку, но пропустил подлый удар ножом под ребра между пластинами доспеха. Евпатий наотмашь рубанул мечом и упал на колени. Взгляд Миры заволок туман из слез. Она, не помня себя, погнала коня вниз.

Батый сплюнул зуб, выбил ногой из ослабевшей руки богатыря меч и наклонившись над поверженным врагом демонически расхохотался. Заметив приближающуюся чародейку, он поковылял к коню. Мира выхватила из-за пояса тяжелый нож и метнула его в Батыя. Клинок со свистом рассек воздух и вонзился ему в левое плечо.

Батый приостановился, прижал к ране руку и продолжил идти.

Мирослава на ходу спешилась, упала рядом с Евпатием и зажала рукой рану.

- Любимый, сейчас, сейчас, - захлебываясь слезами, прошептала она, вокруг рук заблестели искры.

- Не надо. Не поможет, - прошептал одними губами он. – Я же сказал тебе бежать.

- Я тебе помогу.

- Нож отравленный.

Мирослава заглянула ему в глаза и впервые в жизни столкнулась взглядом со Смертью. Она увидела, как ее ледяные липкие пальцы вцепились в его душу и тащат ее вниз, к себе.

На смену отчаянию пришел гнев. Чародейка подняла голову и впилась взглядом в спину уходящего Батыя. Тот почувствовал ее взгляд, остановился и обернулся. Мира встала. Ее глаза засветились так ярко, что татарский хан заметил это даже на расстоянии, а поняв, кто перед ним, оцепенел.

Она вскинула искрящиеся кисти перед собой и заговорила громко и звонко.

- Я, Мирослава из града Суздаль, сирота и вдова по вине твоей, Батый, насылаю на тебя проклятие, - искры на ее кистях превратились в холодное пламя.

– Ты умрешь здесь и сейчас, самой страшной и мучительной смертью, какую сможешь придумать себе.

- Мирослава, не надо. Ты же и себя проклинаешь, - хватая ее за щиколотку, прохрипел Коловрат.

- И не будет твоей душе покоя в жизни загробной, я проклинаю тебя на вечные мучения, - не обращая на мужа внимания, продолжила Мирослава. – И дети твои не будут знать ни счастья, ни любви и погибнут скоро и страшно. Больше ни одна русская душа не пострадает от руки твоей.

Проклинаю тебя, Батый, и запечатываю проклятие именем своим!

Серебристое пламя сорвалось с ее пальцев и дымкой окутало Батыя. Он зашатался и медленно упал лицом в снег.

- Мирослава, что же ты наделала? - слабо прошептал Евпатий.

- Отомстила, - гневно бросила чародейка, глаза ее погасли. – За тебя, муж мой.

Он не ответил. Мира опустилась на колени и с тоской заглянула в такие родные и любимые, а теперь просто мертвые и пустые глаза.