Ожившие камни

- Не жалей денег, красавчик! Съешь кусочек моего мяса!

- Я предпочитаю баранину, - и скольжу дальше, чувствуя, словно касаюсь их кончиками пальцев, как изумлённо хлопают ресницы торговца – он ведь именно бараниной и торгует.

Смех сзади – похоже, он понял-таки мою шутку и свою ошибку.

Запах и шелест тканей, треск разрываемых и разрезаемых материй – и приторный голос владельца вместе с изучающим прикосновением к краю моего плаща:

- Пристало ли юному герою ходить в таком простом наряде? Оденься в моей лавке, юноша, и не за героя – за бога станут принимать тебя люди!

- Я ещё успею стать богом, торговец, - и скольжу дальше, высвободив из его цепких пальцев свой плащ.

От прикосновения к прикосновению, от касания к касанию. И снова – от. Прочь, прочь... От голоса к голосу, от запаха к запаху. И снова – от. Ускользаю, будто меня нет среди них, будто их нет вокруг меня.

А вот – тишина и пустота. Прохлада меж высоких стен соседствующих домов, лёгкий ветерок, случайный луч, тепло касающийся щеки.

.. Замираю, не спеша ускользнуть, удалиться от этого прикосновения...

Шаги – и луч сам убегает от меня - наверняка, греет сейчас затылок человеку, вошедшему в пустой коридор проулка. Ещё двое заходят с другой стороны.

- Заблудился, парень?

- Нет, я уже ухожу, - и скольжу вдоль стены мимо этого, который один...

Рука, грубо толкающая меня в плечо, и хохот тех двоих, что стоят уже всего в двух шагах позади меня, в двух шагах друг от друга.

- Нет, ты ещё не уходишь, красавчик.

И снова – смех.

Смеются по-прежнему те двое у меня за спиной, причём, один делает шаг вправо.

- Я уже ухожу, - повторяю и скольжу под руку, вдоль солнечного луча скрытого от меня человеком, заступившим путь. Смех за спиной стихает, рука пытается поймать моё плечо, звук, с каким сталь покидает дешёвые ножны... Да и сама сталь, судя по звуку...

Скольжу – от тела к телу, от движения к движению, от запаха, от звука – прочь, прочь, от...

- Ах, ты!..

Сталь рассекает воздух, который не может скользить, как я.

Сталь касается плаща, который не может скользить так же быстро, как я. Сталь хочет коснуться и меня – но я скольжу - и скольжу быстро. Ускользаю.

Рукой – по лицу. Со всего размаха, но так, чтобы ладонь успела запомнить кривую линию сломанного носа, широкие, выступающие надбровья, шрам на щеке, изгиб полных губ...

Ладонь запомнила.

Скольжу вдоль луча, потом резко выхватываю меч, чьё лезвие изогнуто подобно улыбке – и поворачиваюсь к забиякам.