Ожившие камни

Звук рассекаемого мечом воздуха заставляет их на время замереть.

- Я уже ухожу, - громко повторяю, не спеша, впрочем, делать шаг назад.

Они молчат, тяжело дышат, они перекладывают из рук в руки свои дрянные мечи.

- Да это же Слепой! – восклицает один из них. Похоже, они приняли меня за другого, о чем я и спешу им сообщить.

- Я не Слепой, я – Персей...

Один скользит вдоль правой от меня стены, другой на четвереньках, стараясь сопеть как можно тише, подбирается ко мне поближе и замирает, сдерживая дыхание, у самых моих ног.

- Подойди ко мне, красавчик, и я помогу тебе выйти из этого проулка.

Тот, что был справа, уже сзади, он уже не скользит, он с грохотом, подобным издаваемому мчащейся квадригой, несётся в мою сторону. Шаг влево – и грохочущая "квадрига" спотыкается о того, что сдерживал дыхание, стоя на четвереньках у моих ног. Третий, прыжком обходя место их столкновения, бросается ко мне...

Запах... Движение... Шелест плаща, скрип сандалии, звон монет в худом кошельке на его поясе.

Всё как на уроках фехтования с отцом и его воинами – шаг в сторону, лезвие встречает лезвие, скользя гардой к гарде, потом – поворот кисти против движения не успевающей остановиться руки, выброшенной вперёд в довольно бестолковом колющем выпаде...

Похоже, я перестарался. Его меч со звоном падает на камни улицы, а кисть от резкого поворота неприятно щёлкает. Вот он уже стоит на коленях, воя от боли в вывихнутой руке – я перестарался.

Легко скользнуть ладонью по лицу, запомнив каждую черточку, не искажённые, а подчёркнутую гримасой боли – и прочь из коридора-улицы.

От запаха к запаху, от звука к звуку, скользя между движениями...

- Но он же слепой! – обиженный голос в спину. Не "это же", а "он же". А значит, "слепой" – не он. "Слепой" – какой. Я – Персей. И я же – слепой.

Кто? Персей.

Какой? Слепой.

Что значит – слепой?

Дворец, ворота, молчаливые стражники, застывшие на зависть статуям.

Сбросить плащ – и в бассейн.

Хорошо-то как! Прохладная вода ласкает тело тысячей одинаково нежных касаний, сливающихся в одно...

А теперь – в мастерскую. Нет, эти лица не стоят мрамора – подойдет глина, готовая послушно принять форму, сохранённую ладонями.

Теперь глина высохнет в специальном очаге – и любой сможет при касании узнать эти лица...

- Где ты был?

Голос отца. Запах отца.