Хроники отеля "Уайтвуд". Переполох в Альпах

Так что дело кончилось ничем, более того, Джорджу пришлось оставить в участке свои данные, уведомить о дальнейшем маршруте и выслушать предупреждение насчёт благопристойности публичных выступлений. Участок Робинсы покинули совершенно ошарашенные: складывалось ощущение, будто это они тут главные правонарушители. Молли хотела уехать от греха, Джордж — найти злоумышленников и выяснить их мотивы, а Монстр хотел жрать, и они потратили некоторое время, чтобы привести эти дроби к общему знаменателю.

То есть, когда они увидели, как внизу, в долине воздвигается купол цирка-шапито, то переглянулись, взяли цербернара на короткий поводок и отправились нанести визит «взаимной вежливости».

Это оказался итальянский семейный цирк. Молодые атлеты вываживали красивых гладких лошадей — лошадей было много! — лошадь, как с умным видом заметил Джордж, животное циркообразующее. Несколько юных девушек выполняли акробатические упражнения на траве. В целом народ будто бы занят делом: спокойно, расслабленно, без особой концентрации.

Робинсов встретили любезно, но энтузиазма не выказали, тут привыкли к зевакам, навязывающим своё общество экзотическим гостям. Джордж попросил представить его директору, и его проводили к главе семейства, который назвался Гаэтано Чинизелли1, и был весьма любезен, когда узнал, что его посетили не праздные зеваки, но представители трудовой артистической профессии.

— Это мои сыновья, Андреа, Эрнесто и Сципионе, и дочери — Эмма, Виргиния и Шарлотта. Клотильда — моя невестка.

Моя жена, Вильгельмина, руководит финансовой стороной дела. Я же со всей моей страстью предан дрессировке лошадей.

— Швейцария слишком маленькая страна для такого предприятия, как ваше? — рискнул предположить Джордж. — Я, кажется, помню ваши лондонские гастроли!

— О да, мы поездили по свету, такова судьба циркача. Признаться, я мечтаю о постоянном месте: перевозить лошадей в нашем количестве — задача трудоёмкая и очень дорогая, был бы намного лучше, чтобы публика шла к нашим лошадям, а не лошади искали по всему свету, где бы показать себя во всей красе.

— Как в театре, — ввернула Молли. К её удовольствию мэтр Чинизелли прекрасно говорил по-французски, своё искусство наездника он постигал в парижском цирке у Франкони и Боше.

Мэтр Гаэтано любезно поклонился в её сторону. Он был, без всякого сомнения, очень красивым мужчиной, и даже островок возрастной лысины совершенно его не портил.

— Как в театре, — эхом отозвался он.