Хроники отеля "Уайтвуд". Переполох в Альпах

— Но Лондон и Париж не потерпят конкуренции, в Лондоне цирк Астлея, в Париже тоже правят бал местные семьи. Это великие люди, и я не хочу отвоёвывать место в их кругу. Я мог бы сам создать центр мирового циркового искусства. Признаться, я рассчитываю снова вернуться в Россию, там у брата Вильгельмины есть небольшое предприятие. Собственно, мы там уже были, но тот опыт вышел не слишком удачным. Так что у вас за дело?

Настроение у Джорджа испортилось, он выложил на стол перед мэтром Гаэтано записку с требованием убраться из занимаемой местности.

— Вы не сталкивались с подобным отношением? Что вы об этом думаете?

Мэтр Гаэтано прочитал анонимное требование и задумчиво почесал лысину.

— А у вас точно кукольный театр? — спросил он. — Ничего... эээ... незаконного и аморального?

— Мне обидеться? — поинтересовалась Молли.

— Ни в коем случае не хотел вас обидеть, — мэтр Гаэтано не стал ударяться в панику. — Нет, впервые вижу такое хамство в адрес коллеги. Я бы мог предположить, что это протестантская церковь против суетных заведений, но согласитесь, что в подобном случае первой их мишенью стали бы мы.

Мои наездницы одеты достаточно легко, чтобы это нравилось публике: это цирк. О, Шарлотта!

На оклик через окно обернулась маленькая девочка в гимнастическом трико, стоявшая на одной ноге на спине флегматичного пони.

— Шарлотта, кариссима, позови ко мне Андреа!

Девочка выполнила артистический соскок и убежала.

— Простите, я вынужден спросить, — сказал Джордж с видимой неловкостью.

— Не может ли эта досадная записка быть чем-то вроде... ну, конкурентной борьбы за внимание зрителя?

Лицо мэтра Гаэтано выразило вежливое недоумение.

— Убеждён, что это невозможно. Видите ли, синьор Робинс... мне тоже неловко говорить об этом, но сравните ваш театр и мой цирк. Нет никакой конкуренции. Я не знаю никого, кто выбрал бы вас, когда тут стоим мы. Я кавалер девяти орденов различных держав, в том числе ордена Короны Италии, почётный шталмейстер короля Италии, у меня есть личный герб, и мои дети меня достойны.

Просто приходите, посмотрите, что такое цирк Чинизелли.

Вошёл Андреа, старший, быстро поклонился всем сразу, вопросительно глянул на отца. Чинизелли-старший показал ему записку.

— Что ты об этом думаешь? Никто из наших к этому не причастен?

— Ручаюсь, нет. Младшие, я думаю, захотели бы посмотреть кукольное представление. В любом случае, зачем бы нам писать по-немецки?

— Замечательно.