Солнце моё, взгляни на меня

Я узнала и женщину - она работала в гарнизонной библиотеке и пару раз отчитывала меня за задержанные книги. Я обернулась - я знала, знала эту синюю машину!

Прапорщик дядя Юра Орехов очень гордился ею, мыл её во дворе своего дома каждые выходные, а когда мальчишки играли в мяч, выходил на балкон с сигаретой и следил, чтобы игра велась на достаточном удалении от его драгоценной "шестёрки".

У него было круглое улыбчивое лицо, оттопыренные уши, на самодеятельных концертах он играл на гитаре песни Высоцкого... Я стояла у стены, замерев, не веря, в трансе, пока Янка не позвала меня.

- Таня, - сказала она напряжённо. - Таня, что... это? Кто это?

Тёмная форма у стены оказалась огромной клеткой. Забившись в её дальний угол, на нас смотрел мальчик лет шести, худой, большеглазый, одетый в какое-то полусгнившее рваньё. Я присела у прутьев.

- Сука! - внезапно выкрикнул мальчик с ненавистью. - Ты чего тут, а? А ну пошла отсюда, тварь!

Я повернулась к Яне, которая смотрела на мальчишку с ужасом и отвращением.

- Это его внутренний ребёнок, Яна.

Я повозилась с большим замком. Он был очень ржавым. Мальчик бегал по клетке и плевался ругательствами. Яна зажала уши и отошла.

- Отойди подальше, - сказала я мальчишке, достала пистолет, прицелилась, выстрелила и потянула на себя развороченную дверь клетки.

- Выходи, - сказала я. - Ты свободен.

Мальчик смотрел на открытую дверь с ужасом.

- Сссука, шалава, тварь, - сказал он наконец.

Я вздохнула и пошла по пещере дальше. На стене висела красивая гитара, на верстаке рядом были кучей свалены струны, лежали недокрашенные модели самолётов и паяльник.

Яна смотрела на гитару и на её шее сочилась кровью узкая багровая полоса.

- Струна, - сказала она. - Душит и режет одновременно... Где там этот уродец мелкий?

Она дернула с верстака нейлоновую струну и бросилась к клетке с мальчишкой. Он только-только выбрался из-за двери, бочком, низко приседая, как обезьяна.

- На гитаре играть любишь? - закричала она и перетянула его струной, как плетью, воздух взвизгнул, обожженный её яростью.

- Яна, нет! - вскрикнула я. Мальчишка застонал, упал на пол, скорчился, закрывая лицо и поджимая колени к груди.

- Мама, не бей! - завизжал он. - Мамочка, не бей больше! Юра будет хорошим, Юра постарается, мамочка! Не бей!

Янка несколько секунд смотрела на него, потом села на пол рядом и разрыдалась. Мальчишка затих, потом тоже заплакал, негромко и жалобно.