Тёмная ночь

- Я всегда знал, что есть в этом парнишке крепкий стержень, не гнилое нутро у него. А что хулиганил - ну так это возраст такой дурной, кто уж только чего не делает…

- А вы тоже хулиганили? - ехидно поинтересовался Толя.

Физрук хмыкнул, покачал головой, но не стал углубляться в детали, тут как раз свежепоставленная палатка завалилась набок, и Иван Семеныч стал всех критиковать и показывать, как надо было правильно вбивать колышки в растрескавшуюся глину.

- Иди, Коля, отдохни, без тебя справимся, - велел он. Коля наконец уселся в тенечке, достал и прочитал Ленкино письмо, досадуя, что ребята, брызгаясь, промочили его котомку, задев и конверт внутри, и кое-где чернила сильно расплылись.

Лена писала, что погода в Витебске стоит солнечная и тёплая, что отец взял на работе отпуск и проводит с нею много времени, что родственники её очень привечают, и среди них даже есть один герой труда. Далее она выражала надежду, что и Колины каникулы проходят хорошо, что он всё же решился и пошел в поход с физкультурной секцией.

“Ты, наверное, этому улыбнёшься, Коля, - заканчивалось письмо, - но я уже полгода как начала стихи писать. Всё собиралась тебе рассказать о них, но как-то стеснялась, когда ты рядом. А записочки писать - что же мы, в третьем классе, что ли?

А пока я в поезде ехала, то всё о тебе думала, о наших с тобою отношениях, и как-то всё то, что я тебе не говорила, хотя и чувствовала в сердце, захотело сказаться. Письмом легче, так что вот моё стихотворение тебе, Коля, только не вздумай смеяться (я верю - ты не станешь!) и строго не суди!

Вечно твоя подруга, Лена Лейкина”

Стих был написан на отдельном листке, немножко другим почерком, более старательным и даже с завитушками.

Нет, тебя любить я не хотела,

С детства друга видела в тебе!

Но настала юность, кровь вскипела

И душа измаялась в борьбе!

Год пройдет, я стану комсомолкой

И плечо к плечу пойдем в строю!

Не забудь же, милый Коля Ёлкин

Про подругу верную твою!

Стихотворение, конечно, было совершенно ужасным, и именно это показалось Коле особенно трогательным - потому что Лена, конечно, и сама знала, насколько оно плохое, и при этом испытывала достаточно сильные чувства, чтобы всё же отправить его Коле, доверилась ему.

Смущаясь, воровато оглядевшись, Коля на секунду прижал сложенный листок к губам и убрал в сумку, заложив в книгу, которую зачем-то притащил с собою, хотя уже понятно было, что сидеть в одиночестве и углубляться в жизнь Мартина Идена ему в этом походе не доведётся.