Тёмная ночь

- Сам ты балда, - умело парировал Андрюха. - Откуда же у индейцев в лесу берёзы? Всем известно - это наше, русское исконное дерево, в Америке не растёт!

- Есть у них березы! Только не такие, как у нас, а хуже, некрасивые и кривые! Но кора тоже воду не пропускает, поэтому они каноэ ими и обшивали!

Подошел Иван Семенович, и, не вдаваясь в перипетии индейского судостроения, объяснил, что неправы оба, и Вадик и Андрей, потому как осоавихимовские лодки сконструированы по принципу байдарок северных народов, на которых алеуты и чукчи испокон веку ходили бить морского зверя.

- Да те же индейцы, - пробурчал Андрюха. - Только на холоде живут, и жрут не оленей, а гнилую китятину.

- Индейцы! - крикнул Вадик Морозов, потрясая длинной палкой, которую тут же отломал у обиженно крякнувшего вяза. - Да будем мы индейцы! Вперед, краснокожие братья! Я - ваш вождь, Чингачгук Большой Змей!

К большому неудовольствию Андрюхи, остальные тут же поддержали игру, стали бегать по песчаному берегу вслед за вождем-Морозовым и улюлюкать по-индейски.

Через несколько минут Андрюха тоже сдался, рассмеялся и присоединился к отряду. Становилось все жарче, индейцы разделись до трусов. Иван Семеныч стоял, задумавшись, и смотрел на своих физкультурников как-то странно, остро, будто внезапно понял что-то тревожное то ли про них, то ли про себя. Коля, не принимавший участия во всеобщем индействе, заметил это лишь потому, что как раз в эту секунду успел взглянуть на учителя и увидеть в его глазах хищный, отчаянный голод. Впрочем, Иван Семеныч тут же отвернулся, напился из фляги, вытер пот со лба, и странного выражения его как и не бывало, будто оно почудилось Коле.

- А ну головой вниз никому не прыгать! - прикрикнул Иван Семенович грозно, потому что индейцы принялись нырять в заводь с небольшого песчаного обрыва, - Ну-ка подумайте про своего бывшего товарища Лёшку! Все вспомнили Лёшу Фукина? То-то же! Пятки отобъете - дело ваше, а шеи ломать мне тут нечего!

После этого веселье, само собой, на время поутихло.

Краснокожие братья пожухли и по указаниям физрука принялись раскладывать на песке большую армейскую палатку, вздыхая и переглядываясь.

- Как там, интересно, Фука-старший поживает? - спросил Роблен Кукушкин, изо всех сил натягивая веревку и даже побледнев от усилия.

- Он уже год, как в Красную Армию ушел, защищает теперь рубежи нашей Родины! - сказал Иван Семеныч с гордостью, будто бы это он лично наставил хулигана Фуку на путь службы советскому народу.