Тёмная ночь

Может вас и подбодрит, встанете хоть, разомнетесь…

Илонмихална бледно улыбнулась и поблагодарила, выразив, однако, сомнения в бодрящих свойствах напитка в ее ситуации. В комнату, мягко ступая, зашла кошка Урода - она была общественная, всем домом кормили. Урода была страшнее черта лысого - уши лопухами, зубы торчали, глаза в разные стороны смотрели. Подобрала ее Колина мама лет пять назад в кустах за школой, в мясо разбитую - какие-то дегенераты поиздевались над котенком, бросили подыхать. Илонмихална тогда выходила зверушку, неделю не спала - кормила, колола уколы, компрессы меняла.

Нрава Урода оказалась крайне независимого, старуху любила, но жить ходила по всему дому, во все квартиры и комнаты, усаживалась на подоконники, укладывалась спать на тахты и кровати, в глаза смотрела особым немигающим взглядом, пока ее не покормят. Последнюю неделю, однако, зачастила к бывшей медсестре - с коротким мявом запрыгивала на кровать, сворачивалась под боком. Илона Михайловна рассеянно ее гладила, улыбалась.

Толя уже был в коридоре, доставал удочки из тайника. Сосед Николай, забулдыга и бузотер, повадился их на рыбалку утаскивать, а свои удочки, паршивые и надтреснутые, оставлять взамен - будто бы перепутал.

- Вам, юным пионерам, негоже быть такими собственниками, - глумливо улыбался он, возвращая удочки то с порваной леской, то с потеряным грузилом. - Удочки - средство производства пищевых продуктов, а частная собственность на средства производства - буржуазный пережиток.

- Вот своими ломаными хреновинами пусть и производит себе пищевой продукт, - ворчал Толя, устраивая тайник за вешалками.

Николай с тех пор не сдавался, пару раз в неделю топотал в коридоре, искал хорошие удочки, но удача не улыбалась ему и он сердито шел рыбачить со своим паршивым инвентарем.

- Жарко, - зевнул Толик, отмахивая рукой облачко мошки, чтобы вездесущие насекомые в рот не налетели.

- Тоже мне новости, - проворчал Коля. - Уже два месяца жарко.

Через сквер пойдем?

В сквере было хорошо, чисто и прохладно. Молодые вязы тянулись по сторонам, как худосочные подростки и тени пока еще давали мало, но кусты самшита и бирючины росли густыми и сочными, полива на них не жалели. В прошлом году в конце аллеи даже фонтан поставили, вообще благодать настала. Фонтан был маленький, без фигур, просто гранитная чаша со струями.

Не такой роскошный, как “Бармалей” в центре города, у железнодорожного вокзала.