Тёмная ночь

И проход должен быть достаточно большим, чтобы ты с поклажей туда пролез. А это ох, как нелегко, мальчики… Поэтому большинство нас туда никогда, никогда не входит. И дар этот наш семейный - вот как мама вам всю жизнь и говорила - просто сродни особой чувствительности. Взглянул - и дальше живешь.

Он помрачнел, будто что-то вспомнив, потом провел рукой по лицу.

- В общем, если кто обучен и нужда велика - те входят в летум налегке, с небольшим запасом воды и с оружием. И даже они не всегда возвращаются. Теперь к Колиному вопросу.

Папа повернулся к Коле, а Толька задумчиво поднял свою ложку и принялся за остывшие щи, в задумчивости подъедая даже капусту.

- Честно скажу - не знаю, - сказал папа, разводя руками. - Мне и самому было очень любопытно, сохраняется ли летум над Ильичом, но в Мавзолей я не попал, в тот день, когда у меня было время, туда не пускали. На Красной площади я побывал, конечно, но в саму пирамиду не довелось войти.

- Пирамиду? - взвился Коля. - Ну какая это тебе пирамида! Это же советское зодчество! А пирамиды были у отсталых древних египтян для их царских мумий!

- Интересный факт, - кивнул папа.

- Выходит что в любой культуре, когда строят храм для мумии, получается пирамида…

Коля даже замолчал от возмущения, настолько все слова, сказанные папой, были неправильные и неуважительные.

- Над египетскими мумиями есть, - сказала мама, оказывается, стоявшая в дверях кухни. - Бесформенный дымок, очень слабый. Как темное марево. В Париже, в Лувре мы специально ходили смотреть.

Не думаю, что этот древний летум был управляемым, но он точно был. Тысячелетия спустя. Кто-то мне говорил, что есть ритуал, с канопическими сосудами и магическими артефактами…

У Коли в голове будто гранаты взрывались - бум! бум!

Мама с папой на полном серьезе говорят про магию - бум!

В их семье, простой советской семье, есть способность проходить в иные миры - бум!

Существует жизнь после смерти, у всех, даже у тех, кто в нее не верил - бум!

Мама когда-то бывала в Париже - бум-бум-бум!

- Идите спать, - сказал отец.

- Но еще и восьми часов нет!

- Нам поговорить надо, без ваших назойливых и пытливых ушей.

В комнате они снова залезли на подоконник, уселись, свесив ноги, смотреть, как за холмами догорает закат, а кошка Урода слоняется по двору, обнюхивая траву и кусты и разминаясь перед ночной охотой. Быстро темнело. Вечер пах пылью и десятками соседских ужинов, что готовили по всему Химгородку вернувшиеся с работы люди.