Тёмная ночь

Волосы у нее плохо лежат, совсем не держатся в укладке, слишком пушистые.

“Как пух у утенка,” думает молодой человек. “Так и хочется погладить.”

- А я, Коля, не филолог, - говорит она с шутливой досадой. Они так часто препираются. - Была бы филолог - уж наверное бы в булгалтерии железной дороги не работала. Это ты… вы… универсалы. И швец, и жнец, и на дуде ты, Коля, игрец.

- А я, Женечка, не Коля, - говорит он и она вздрагивает и краснеет еще сильнее.

- Толик?

- А может я и Коля, как знать-то? - говорит он задумчиво и она, сердясь, берет со стола линейку и хлопает его по руке.

- Ну какая тебе разница-то? - говорит он вроде шутя, но смотрит на нее остро, будто испытывая. - Или есть уже разница, а?

Она не отвечает и он отводит глаза, забирает у нее линейку и постукивает ею по статье стенгазеты, как указкой.

- В общем давай правь. Не “двадцать пять лет назад”, а “давным-давно”. “В некотором государстве жили-были”. Или “жили-не тужили”.

- А вы не тужили?

Молодой человек задумывается, его лицо делается отстраненным, словно он вдруг не здесь, не с нею, не сейчас.

- Как же не тужить, - говорит он. - Времена сложные были. Все хоть иногда, а тужили. Потом война… Да и когда они, времена, легкие-то? И сейчас порою тужим, разве нет?

Женино лицо на секунду тоже делается строгой маской, очень взрослой, трагичной, неподвижной. О ком она думает? Кто к ней не вернулся? Отец? Брат? Или… она родом-то из Ленинграда, вся родня тут, в области. Кто блокады не пережил? Мама? Сестренка? Бабушка?

- Тужим, - говорит Женя после долгой паузы тоненьким, тихим голосом, будто бы и не своим.

Молодой человек отступает от нее на шаг, прохаживается по бухгалтерскому кабинету, рассеянно поднимая со стола до дырокол, то карандаш и тут же кладет обратно. Откашливается.

- Но ты, Женя, однако, мастер журналистского расследования. Исподволь, понемножку, мимоходом столько из нас всего вытянула, аж на целую статью хватило. А мы языки-то и пораспустили.

- Фу, ну что ты несешь-то? Какой я шпион?

- Я серьезно, Жень - хорошо ты нас разговорила-то, мы и не заметили. Тебе бы на журналистике учиться, а не тут расход по солярке и мазуту подбивать. Садилась бы сейчас интервью брать у знаменитого театрального режиссера например.

Он закидывает ногу на ногу, слегка выпячивает зад, складывает губы бантиком и затягивается карандашом, как сигаретой в мундштуке.