Тёмная ночь

Тут и там гнездо было измазано подсыхающей ярко-розовой жидкостью, кровью, не похожей на кровь.

- Что же тут случилось? Беда? Точно беда! Но какая же?

Гамаюн облетела круг вокруг тополя и села на ветку рядом с Колей. От нее пахло раскаленным металлом и волнами шел жар, как из печки. У Коли от её близости в глазах начало темнеть, в животе - крутить, а в ногах тут же задрожали какие-то поджилки. Он покачнулся, присел, ухватившись за гнездо. С удивлением он понял, что оно не было свито в развилке этой толстой ветки, а росло из нее, было частью дерева.

- Не приближайся, - прошептал Коля птице. - Пожалуйста. Мне… плохо, когда ты близко.

Гамаюн грустно кивнула и отлетела на другую ветку, подальше. Отвернулась вполоборота, вздохнула, глядя куда-то вдаль. В глазах у нее блестели слезы и Коля вдруг заметил, что часть перьев у неё взъерошена и поломана, а на щеке подсыхает розовым глубокая царапина.

- Эй, слезай давай, - забеспокоился снизу брат. Коля кивнул, перескочил ниже, ниже, повис на руках, спрыгнул вниз.

- Думаю, что у нее беда, у этой, ну… Гамаюн. Смотри, какая она грустная. У нее гнездо разорено, его нарочно ломали, - и Коля вдруг почувствовал, вспомнил: боль дерева, удары черного топора. Руки карабкаются, цепляются, не стряхнуть, будто осы сели на кожу и ползают колючими лапками. Ужалили! Маленькие, беззащитные, любимые - их хватают, их бросают, их запирают в темноту! Уносят, похищают, их больше нет, нет, стынет пустое рваное гнездо, засыхает кровь, зарастает кожа…

- Их украли, - сказал Коля потрясенно.

Толя смотрел вверх, на птиц, размышляя.

- Ну и как, чем мы им помочь-то можем, по-твоему, Коль? Эти, куродевы вон летают, гудят, когти у них здоровенные. И сами они волшебные. И друг за друга, видать, горой. А и то птенцов не отстояли. А мы? Мы с тобой - обычные школьники.

- Во-первых, оружие у нас есть, - сказал Коля. - Ты у Николаши нож спёр, хороший нож, медвежий, семейную его реликвию.

- Я ж верну, - покраснел Толя.

- Во-вторых, - сказал Коля, - мы - советские пионеры. Мы не можем отворачиваться от бед и несправедливостей. И, - он сглотнул, потому что сказать это было ему непросто, - мы с тобой не “обычные школьники”. Мы - летум-ке.