Тёмная ночь

- Я всю неделю ее делала после работы. Печатала, резала, клеила…

- И твой героический труд заметен в каждой букве! Ну что, в кино идем? Полчаса топать между прочим, а начало сеанса - через сорок минут!

- И еще надо мороженого купить, - кивает ему брат.

- А пойдемте, - вдруг решает Женя, поднимается, снимает со стула кофту. Братья дергаются - подать ей одежку, поухаживать за девушкой, но она, не замечая, передергивает плечами, вешает кофту на руку и направляется к выходу.

- Ну? Вы идете? - говорит она от двери.

Скучная, пахнущая чернилами, бумагой и мазутом, крашеная в присутственный зеленый цвет комната остается пустой. За приоткрытым пыльным окошком доцветает сирень, о чем-то чирикают вечерние, усталые и довольные жизнью птахи. У них был долгий, теплый, бесконечный летний день.

Ветерок сквозит в окно, прогуливается по кабинету, сбрасывает на пол клочок бумаги, на котором аккуратным круглым почерком написано “самые обычные…”

Часть 1. Самые обычные советские дети

1938

- Эй, Ёлкин, Ёлкин! - кричал под окном Лешка Фукин, Фука-младший - то ли повторяя свой призыв для усиления, то ли вызывая Колю с Толей из дома по отдельности, как демонов из пентаграммы.

Голос у Лёшки был противный, визгливый, будто монета по стеклу скребет. Но сам он был парень ничего, особенно по сравнению со своим старшим братом, Фукой-старшим, семиклассником и двоечником, которого в прошлом году за хулиганство даже из пионеров исключили, вот какой он был непоколебимый.

Коля переступил через спящего на полу брата - жара весь июль стояла степная, невыносимая и они по очереди спали на полу и на тахте - и высунулся в окошко.

- Чего тебе, Лёх?

- Время десять уже, - сказал Леха и, поднял щуплую, до черноты загорелую руку, потрясая своим главным сокровищем - настоящими часами, отцом подаренными на десятилетие.

- “Павел Буре”, артельные, - вот уже месяц бросал он снисходительно, демонстрируя заветный циферблат всем желающим (и не особенно желающим).

Носил он часы на двойном ремешке вокруг шеи, чтобы не потерять, а прежде чем лезть в воду, клал в карман коротких своих затертых штанов, которые потом степенно снимал, сворачивал и прятал в укромном месте.

- Чего вы дрыхнете долго так, котолики?

- Устали мы, - зевнул Коля. На “котоликов” он морщился, но не обижался, не то, что Толька, тот сразу драться лез. - Вчера нормативы сдавали, по бегу и по плаванию. Умаялись, тяжело в жару.