Тёмная ночь

Светящиеся жуки слетелись к нему со всех стен, окружили разноцветным облаком, будто Толя сидел внутри волшебной радуги.

- Значит так! - Илонмихална стукнула по столу ладонью, так что на нем подпрыгнули бумаги и лязгнули бронзовые крышечки чернильных приборов. - Хоть вы, котолики, и болваны несусветные, и полезли куда лезть совсем и никому никогда не надо… но Колю, конечно, надо выручать. И, думаю, урок вы свой выучили надолго. Выучили?

Толя с готовностью кивнул, вытирая мигом просохшие слезы.

- И какой он, урок этот? - поинтересовалась Илонмихална, не глядя на Толю и вернувшись к пролистыванию брошюры. Толя замялся, как в классе у доски, когда задали вопрос, на который он должен бы знать ответ. Множество подобных школьных ситуаций научили его, что нести любую чушь предпочтительнее гробовому молчанию - в потоке слов спрашивающий может и сам угадать какое-то подобие ожидаемого ответа.

- Урок этот очень важный! - затараторил он. - Он в том, что, во-первых, старость надо уважать, а также и смерть, потому что она следует за старостью, и, то есть, не надо нам было лезть к вам в летум и тут шкандыряться, и во-вторых что не надо никогда помогать чужим непонятным существам, как бы те ни плакали, даже если жалко их ужасно, потому что потом хлопот не оберешься, и в-третьих урок очень важный, конечно…

- Так, хорош! - прервала его Илона Михайловна, строго хмурясь, но тут же не выдержала, рассмеялась.

- Ну что же ты за балабол такой, Толя? Но я тут, знаешь, сейчас подумала, что исправление ваших недостатков и взращивание вас до взрослых граждан - задача совершенно не моя, а ваших родителей, и, насколько я Сонечку знаю, она вам этот урок попозже очень хорошо объяснит, преподаст, и потом вы еще много лет будете заниматься повторением пройденного материала.

Толя сглотнул и поёжился. Из брошюры про летум выпало черное перо, которое, оказывается, там застряло. Оно взлетело в воздух, просвистело по комнате и вернулось, заплясало на столе.

- Ага! - сказала Илонмихална, ловко поймала перо и очинила его кончик Толиным (ну, то есть теперь уже совсем почти Толиным) ножом.

Толя ойкнул, но перо, кажется, не возражало против экзекуции. Илонмихална, поводив пальцем, выбрала чернильницу в виде птицы Гамаюн и откинула корону-крышечку. Перо тут же нырнуло кончиком в чернила и бойко записало на бумажном листе, который тут же нашелся на столе.