Тёмная ночь

Первая девочка-птенец, с оперением почти черным, как у матери, села прямо, осмотрелась заблестевшими глазёнками. Вторая, порыжее, запищала громко, будто ножом провели по стеклу. Толя поморщился, посасывая свой порезанный палец, чтобы тот перестал кровить. Кровь была на вкус не волшебная, а обычная, соленая и железная.

И тут черное перо вдруг подскочило, заплясало на столе, взвилось в воздух и умчалось с такой скоростью, будто кто-то выстрелил им из лука - Илонмихална, как раз показавшаяся в дверном проеме, только и успела пригнуться.

- Ну что, поехали? - сказала она, с лязгом закрывая за собою бронированную дверь.

И они поехали, поехали - сначала медленно, разгоняясь, потом все быстрее, и вот уже поезд мчался на всех парах, и пахло дымом и паром, и вагон чуть подпрыгивал на стыках рельс. Сквозь предрассветный сумрак, сквозь засыпающую метель - туда, где качались ветки великого тополя и ждали в его ветвях дивные птицы.

Птенчики распушились, глазки у них заблестели, будто и не собирались они помирать несколько минут назад.

Обе они слезли с Колиных рук и стали скакать по комнате вагона, друг с друга, однако, глаз не спуская и не удаляясь. То одна то другая пытались схватить светящихся жуков, и когда они выбрасывали вперед руки, кожистая складка под ними расправлялась и становилась похожей на настоящие крылья. Коля достал из котомки тетрадь и карандаш и принялся что-то быстро, размашисто рисовать и подписывать, посматривая за птичьими девочками с улыбкой на сиреневых губах.

“Метилвиолет, метилвиолет,” - повторил про себя Толя, будто Илонмихална пароль ему дала, заговор на будущее.

Попрыгав на кровати, птенцы взобрались на стол и принялись там куролесить - скакать по чернильным приборам, сбрасывать на пол очиненные карандаши. Одна из птичек, рыжая, как-то исхитрилась проникнуть под крышку чернильницы, вся перемазалась и истоптала бумаги на столе цепочками крохотных чёрных следов.

- В точности как куриные, - сказала Илона Михайловна, которая вроде бы не сильно расстроилась от такого обращения со своими бумагами и картами.

- Илонмихална, - позвал ее Коля.

- Чего, постреленок? - тут же откликнулась она, подошла, села с ним рядом, заглянула в блокнот - чего он там рисует? Толе тоже было любопытно, но виду показывать не хотелось.

- А почему вы здесь… ну, такая? - спросил Коля то, что и Толя давно собирался спросить, да всё как-то не с руки было.

Илонмихална улыбнулась, заблестела зелеными глазами, белыми зубами, на щеках заиграли ямочки.