Тёмная ночь

Зазвонили настольные часы - бом! бом! Фарфоровая пастушка выдвинулась из-за колонны и закрутилась на месте, отсвечивая розовыми ляжками, прижимая к груди глупую свою овечку. Бом! Бом! - Толя считал, и вышло, что бьют часы семь вечера. Дышать стало полегче и он смог повернуть голову. Илонмихална лежала на кровати - но не так, как они оставили, а нарядно одетая в лучшее своё зеленое платье, и на голову ей кто-то (мама с тёть Люсей?) повязал черный платок. Глаза ее были закрыты, а из груди по-прежнему выходила серая воронка летума, крутясь, исчезала в потолке, светилась неярко.

Толя лежал у самого окна и, скосив глаза на пол и отсчитав три половицы, вдруг отчетливо увидел, что одну из них можно поддеть и приподнять.

- Колька!

Брат лежал на спине, уставившись в потолок, сжимал чёрное перо в руке, прижатой к груди - фиолетовые губы, сиреневые зубы, прерывистое дыхание. Толя сел, схватил его за плечи, и тут в коридоре послышались тяжелые шаги, дверь распахнулась, залив комнату ярким желтоватым светом. В дверях стоял Николаша, а сразу за ним - мама и тётя Люся.

- Да вот же они! - воскликнул Николаша потрясенно. - Откуда взялись только, мне ж с кухни коридор как на ладони был… Кошка заорала вдруг, будто ее режут, тварюгу, и грохот от покойницы, я чуть в штаны не наложил со страху. А тут вот они, котолики, с котомками, будто в поход ходили!

Мама смотрела на Толю сверху вниз, приоткрыв рот от удивления, и глаза ее наливались грозовой темнотой.

- А мы вас уже сколько ищем! - с сердитым облегчением сказала теть Люся.

- Уже и на Волгу бегали смотрели, думали вы на речку пошли, а лёд-то уже подтаивать начал, коварный стал! Боялись, чего уже только не передумали! Измаялись мы между Илонмихалной и вашей пропажей! Отец ваш…

- Мама! - позвал Толя в отчаянии, перебивая и не слушая теть Люсю. - Мама, прости. Это всё я, я! А Колька… Метилвиолет, метилвиолет! Илонмихална сказала - метилвиолет! Помогите нам!

И он разрыдался так резко и горячо, что из носу сразу сопли вздулись пузырями, и отодвинулся от брата, так что стоявшие в коридоре его увидели.

Тёть Люся вскрикнула, Николаша ойкнул и матюкнулся, а мама только быстро, со свистом втянула воздух и бросилась в комнату, упала на колени, заглянула Коле под веки и, склонившись, понюхала его дыхание.

- Николай, беги за Семёном, - быстро, отрывисто велела она, садясь. - Люся, заведи примус, поставь чайник, нам много горячей воды нужно… Коля, Коля, ты меня слышишь?

Она потрясла Колю за плечи, посадила прямо.