Тёмная ночь

Тот открыл глаза и посмотрел прямо на нее.

- Мама! - сказал он радостно и улыбнулся, показав сиреневые зубы и черные десны. - Мамочка, мы спасли птенцов, двух. Одного не смогли. И птица Гамаюн, на тебя похожая, мне подарила свое волшебное перо!

Он показал маме черное большое перо, будто сделаное из чугуна немыслимой, недостижимой тонкости. Мама охнула, дотронулась до черного металла.

- Горячее! - сказала она зачарованно. - Но как же… Из летума же ничего невозможно вынести, никогда никто не мог, только в старых легендах…

И тут же, придя в себя, она снова стала матерью отравленного ребенка, подняла Колю на ноги, потащила по коридору.

- Зачем в ванную? - простонал Коля.

- Желудок промывать, - отрезала мама. - Потом папа в ночную аптеку побежит… Толя, ну-ка быстро признавайся, ты тоже жидкость с метилвиолетом пил? Не знаю, что там было - чернила, краска, что?

- Молоко, - сказал Толя, вытирая сопли и шмыгая носом. - Молоко от белых коров.

- Они сварили молодильное зелье! - сказал маме Коля и засмеялся дурацким дребезжащим смехом. - На молоке, на крови, на смерти, на мучениях, на костях и пепле, на каменном костре, на живом огне…

Мама затащила его в ванную комнату, где он тут же сбил со стены головой большую цинковую лоханку и та, падая, страшно загрохотала. Тетя Люся прибежала с кастрюлей воды, эмалированной кружкой и пачкой соды. Убежала обратно на кухню. Дверь закрылась.

- Нет-нет-нет, мамочка, нет! - умолял за дверью Коля, потом слышались бульканье и звуки рвоты, бьющей в лоханку. Коля стонал, кричал, плакал.

Приходил папа, что-то говорил, ругался, за ним кивал головой сосед Николай. Папа что-то спрашивал. Оба они куда-то уходили.

Всё это становилось для Толи похожим на киноплёнку, которую то заедает в проекторе, то крутят слишком быстро. Звуки исчезли. Цвета исчезли. Он потихоньку, спиной, отступал по коридору, пока не добрался до своей двери, упёрся в неё спиною.

Толя, не поворачиваясь, нащупал дверную ручку, повернул ее, спиной вошел в комнату и повалился на свою тахту, словно срубленное неловким, неопытным палачом-лесорубом дерево, измученное тупым топором.

Часть 3.