Тёмная ночь

Самый лучший день рождения

1941

Май выдался холодный и мокрый, совершенно не обычный для Поволжья, будто принесло в Сталинград в этом году погоду из каких-то иных краёв, дождливых и неприветливых. Фруктовые деревья грустили - их нежный цвет побило затяжными дождями, так что урожай яблок и вишни ожидался скудный. Коля заранее тосковал о сочной вишне и маминых варениках и вздыхал, глядя в серое окно. Но нужно было сосредоточиться и дописать выпускное сочинение, и Коля запил прожорливые мечты остывшим несладким чаем, отодвинул стакан на край стола, вздохнул и опять взялся за ручку.

“Н.Г. Чернышевский писал,” - написал Коля и опять отвлекся, уставившись на потоки воды, сбегающие по стеклу окна. Незваной пришла мысль, что Чернышевский тоже был Коля и, возможно, когда-то сидел точно так же за столом, глядел на дождь за окном, мусолил гусиное перо, не зная, что именно написать про труды какого-нибудь Белинского и “определение прекрасного в его эстетике”.

“Не книгами, не журналами, не газетами пробуждается дух жизни, пробуждается событиями,” - наконец схитрил Коля, переписав несколько строчек из учебника.

Увы, дальше следовало прокладывать лыжню слов самому, иначе Наталья Степановна, учительница родной речи, заругает. Скажет: “тут у вас, Ёлкины, не сочинения, а изложения вышли, извольте переписать!”

После долгих Толькиных уговоров и оживленной торговли ресурсами и услугами Коля в этот майский день писал сразу два сочинения, за себя и за того парня, изменяя в Толькиной тетрадке наклон почерка и слегка перефразируя написанное.

В это самое время, когда Коля корпел над Чернышевским, Толя потел и/или прохлаждался на школьных физкультурных сборах, затеянных неутомимым тренером Иваном Семеновичем назло погодным условиям.

“И крестьяне пробуждались от вторжения вражеских французов! - осенило вдруг Колю. - Не по приказу царя, а они повиновались своему русскому чувству, которое звало их защищать Родину!”

Крестьяне возбужденно бежали в леса, потрясая топорами и вилами, заряженными патриотическими чувствами, чтобы потом про них написал Чернышевский.

Но Коле уже надоело про них думать. Взамен он стал думать про Лену Лейкину, с которой они вчера после уроков целовались в сквере под дождем, среди запахов молодой листвы, мокрой земли и близкой Волги. И Ленины губы пахли малиновым вареньем и от поцелуев в голове становилось пусто, тяжело и горячо.