Тёмная ночь

Английский язык он старательно учил, и, видя его усердие, даже мама иногда садилась поговорить с Колей по-английски - про погоду, про еду, про Шерлока Холмса. Толя тоже слушал и поддакивал, но у него не было времени заниматься и учить слова, сдача нормативов ГТО приближалась и Иван Семеныч гонял физкультурную секцию все сильнее.

Коля разучил на английском несколько стихов и как-то раз дерзнул с выражением прочитать сонет Шекспира про любовь Лене Лейкиной, провожая ее домой после школы и размахивая двумя портфелями, которые нес в руке.

- Shall I compare thee to a summer’s day? - декламировал Коля немного заунывно, но Ленкины глаза влажно блестели и улыбалась она задумчиво.

- So long as men can breathe or eyes can see, So long lives this, and this gives life to thee, - закончил Коля победоносно, роняя голос в драматическую паузу.

Лена молчала довольно долго, они целых полквартала прошли, прежде чем она заговорила.

- Мне кажется - произношение у тебя так себе, - наконец, сказала она, откашлявшись.

Коля это прекрасно знал - ведь даже мама после нескольких попыток поставить ему произношение махнула рукой.

- Whatever! - сказала она, - акцент у тебя, конечно, ужаснейший, но для чтения вокабуляра и грамматики у тебя вполне достаточно, продолжай заниматься.

- Ну, ты ощутила волшебную силу искусства? - спросил Коля Лену, искоса на неё поглядывая. Она улыбнулась.

- Ощутила…

Коля тоже многое ощутил в тот вечер - они впервые целовались как взрослые, долго и в губы, так, что кровь стучала в ушах, и перед глазами тёмный туман клубился.

Толя зашел в комнату с тремя стаканами чая, поставил один перед братом.

- Пойду с Васьком посижу, - сказал он с упрёком. - Ему расскажу про секцию. Он необидчивый, хотя поводов у него и поболее твоего…

Коля вздохнул от Толькиной твердолобости, но ничего не сказал - Васе любое внимание в радость было, а когда ему что-то не нравилось, то он и не слушал особенно. К тому же и глуховат он был после контузии.

Вася переехал к ним в квартиру прошлым летом.

Николаша-Нидвораша тогда надолго захватил повестку местных разговоров за домино и шахматами. Каждый раз, как обсуждали текущую политическую ситуацию и договор о ненападении с Германией, Николаша поворачивал беседу на окончившуюся в марте финскую кампанию.

- Победоносная была война, но есть отдельные граждане, что понесли большие потери, - говорил Николаша, отодвигая домино, выставляя на дощатый стол бутылки жигулёвского пива и чинно раскладывая сушеную чехонь.