Сказки Перехода

Да ты ополоумел! Народ, вы слышали? Этот – мне встречаться предложил! Вы хоть знаете, с кем вы дружбу водите? Неужто ни разу не видели, как он оборачивается? – и пронзительно-певуче на весь лес. – Ты же – не-людь…неее-людь…»

А я тогда – не чувствовал никакой обиды. Злость я чувствовал. На самого себя: как можно было так ошибиться? Что общего у этой девчонки – чьей-то там сестры или приятельницы – и моей Ри? И, сжигая самого себя до угольков, мысленно просил у Ри прощения – где бы она сейчас ни была.

…Позже меня несколько раз сталкивало с этим лесом.

Но все его волшебство было уже утрачено – раздавлено мною же. Для меня он стал плоским, и я старался проскочить его, словно он весь пропитался сплошной теневой кляксой. Вот и теперь при мысли о нём никакого энтузиазма в душе не возникало.

Но эта дорога и впрямь была – без малейшего теневого пятна. А мне позарез нужно было выдохнуть и прийти в себя.

4.

Кудыкинский лес подкрадывается к нам внезапно. Мы врезаемся в его черную тушу с разбега – всего лишь свернув под гору с основного шоссе.

Нас заглатывает кромешная тьма. Тщательно пережевывает, перекатывает с ухаба на ухаб, а потом выхаркивает под снизку чуть мерцающих светляков-фонарей вдоль едва приметной грунтовки. Еле ползешь по ней – костеря на чем свет стоит дорогу, своего попутчика, себя – и всё, из-за чего приходится выбирать глухие тропы.

Но еще один ты – вслушиваешься. Подспудно ловишь каждый шорох, каждый вздох ветра. Лес пытается дотронуться до тебя.

Отсветом фонаря на лобовом стекле. Черными пальцами-ветвями, зацепившими открытое окно. Легкой паутинкой, скользнувшей по щеке.

Дыхание его – аромат смолы и промерзшей хвои. Лес шутя перемалывает в прах все твои ядовитые о нем воспоминания – и зовет, манит вглубь. Он живой – и он многомерный, каким никогда не был даже в твоем детстве. Этот – обновленный, нездешний – лес словно бы выпрямляет что-то в душе, делая тебя свободным – и юным.

И ты поддаешься. Тянешься сквозь стекло и металл вовне, расползаясь на волоконца, сплетаясь с лесом в одно, чтобы затем – рвануться сквозь все оболочки и нити, удариться оземь – и вскочить на четыре лапы, ржавым ошметком осени.

Самое сладкое, самое желанное, это как досыта напиться любви…

Твой попутчик жадно всматривается в тебя. И, кажется, отлично понимает, что происходит: еще немного, и тебе станет все равно, кто ты и зачем длишь этот свой путь. Его взгляд – прицел охотника: торжество – и дрожь азарта.