Дети природы

Тогда Калле остановился и, подняв руку, сообщил зрителям, швырявшимся в него мусором:

—Я не думал, что моими противниками станут сегодня не только благородные звери, но и грязное стадо человекоподобных бесхвостых обезьян…

Взрыв ярости был ему ответом.

—Как ты посмел нас назвать?!

—Ничтожество!

—Раб! Хуже раба!

—Правильно предлагала мадемуазель Лескомб! Привязать эту дрянь к столбу, и пусть леопард выпустит ему кишки!

На противоположной стороне чаши трибуны взорвались ответным негодованием; там сидели люди, пришедшие за чужой кровью и за своим азартом, а не за оскорблениями.

Публика свистела и улюлюкала, осыпая аристократичных бездельников ответными ругательствами. Градус сочувствия к гасконцу на западной трибуне возрос до неимоверных пределов:

—Покажи им, парень!

—Калле наш герой! Не сметь его травить!

—Журналисты не забудут вам этого позора! Вы — стадо макак!

Но каким бы искренним ни было сочувствие к герою, деньги и власть были, как это обычно и случается, вовсе не на его стороне. Распорядители, молчаливо пережидавшие беспорядок на трибунах зоозащитников, не стали терпеть и лишней секунды стихийный митинг, возникший в рядах болельщиков Антуана Калле.

Во мгновение ока шум был прекращён, арена очищена от мусора, и лишь продолжавшийся гогот и оскорбительные выкрики с восточной трибуны служили напоминанием о случившемся только что инциденте.

Калле подошёл к одной из клеток и разом, одной рукой, сдвинул с неё мощные засовы. Послышалось глухое мычание, и на арену вырвался, подобно морской волне меж каменных утёсов, огромный рыжий бык с чёрной гривой и свисающей до земли бородой.

Его кривые рога, казавшиеся обманчиво короткими в сравнении с массивной тушей животного, вызывающе блеснули в свете утреннего солнца. Кто-то ахнул; рога быка были увенчаны туго натянутыми металлическими колпачками, остро заточенными, словно пики. Металлическая броня из продолговатых шестиугольных щитков прикрывала почти всё тело зверя, хотя её аккуратные чешуйки выглядели почти утонувшими в густых потоках рыжей шерсти.

—Позор! — вновь закричали и засвистели на западных трибунах. Громче всех кричала Виктория Селье, умело организовавшая скандирование. Несколько секунд спустя под её руководством крики «Позор!» охватили почти всё кольцо амфитеатра.

—Нечестно! — возопил кто-то из сидевших рядом со мной почётных гостей, дёргая меня за рукав. — Он же бронированный! Остановите это безобразие!

—А чего вы хотели? — брезгливо переспросил я, высвобождая рукав.