Стихийное бедствие

Третий круг был самым крошечным, хоть и довольно важным — три знака, образующие последний круг, рисовался вокруг средней фаланги указательного пальца и отталкивал эмоции прочь, чтоб они просто исчезли сами по себе вдали от того места, где появились на свет.

— Теперь, пожалуйста, выйдите из комнаты, — попросил Калеб заказчицу и та, зазвенев бусинами в ширме, вышла в коридор, но продолжила наблюдать за магами. Калеб посмотрел на Бальтазара. — Вас это тоже касается.

— Такого рода эмоции не смогут причинить мне вреда, так что продолжай, — ответил столичный маг, но хотя бы отошёл к дальней стене, чтоб не помешать процессу.

Несмотря на то, что взгляд Бальтазара пытался прожечь в нём дыру, Калеб быстро абстрагировался и от столичного мага, и от девушки, ожидающей результата в коридоре.

Парень сосредоточился на звуке дождя, который с каждой секундой становился всё больше и больше похожим на горестные всхлипы. А затем Калеб ощутил чужое горе на себе так, будто оно было его собственным — неистовая боль ударила его в грудь внезапно, прямо в солнечное сплетение, заставив сердце замереть на одну короткую секунду, но парень лишь слабо вздрогнул, не отвлекаясь и на это тоже — привык, уже давно привык.

Калеб закрыл глаза прижав свои ладони друг к другу, параллельно земле, и сосредоточился, стараясь разглядеть в этой тьме тонкую полоску магии, связывающую аномалию, клубящуюся облаками под потолком, с этим местом, где девушка горестно оплакивает свою потерю.

Горе имело горький полынный привкус и переливалось пыльным, голубым цветом, как тонкая атласная лента — вытянув руку вперед, Калеб ухватил её за самый кончик и потянул на себя.

Лента натянулась, засопротивлялась — блондин ощутил, как она трепыхалась, будто живая, стараясь вырваться из чужой крепкой хватки, словно эти облака, зависшие под потолком, могли предчувствовать свою скорую гибель. Третий круг знаков слабо засветился на коже Калеба и дождь начал быстро утихать, пока не прекратился полностью.

Магическая лента всё еще была в руках Калеба, но маг не давал ей и шанса на то, чтоб уйти от своей участи — сначала на его коже засветился второй круг знаков, а потом и третий.

Ниточка, соединяющая дом с облаками оборвалась и оба её конца растаяли в воздухе, как туман, а сами облака, просочившись сквозь потолок, устремились в небеса, чтоб там и погибнуть.

— Готово, — выдохнул Калеб.