Здесь, на знакомых тротуарах...

– Кстати, – припомнил юноша очередную странность, – я, когда кикимору ту в первый раз увидел, решил, что она – Яга и есть. А на хозяйку твою потом вовсе такого не подумал. Разве Баба-Яга не должна быть старой-престарой? Ну вот как кикимора?

– Так она и старая, – пожала плечами девица. – Просто не хочет чувствовать себя немощной. Да и выглядеть предпочитает молодо. Но тут даже личина не поможет: у хозяйки такой груз веков за плечами, что целиком под нею не укроешь, тем паче – от своих. Поэтому весь лишний возраст свой она во взгляд убрала.

– Еще бы не обратил! – нервно передернулся Иван.

– Вот там она свою старость и прячет. Только все не поместилось, кое-что в ногу ушло. Ту самую, как ты и сказал, костяную теперь. Под штанами не видно, а коротких юбок хозяйка не носит. Очень, говорят, костяная нога ее мучает – просто спасу нет! Вот она, цена деланой молодости! Но ни сил, ни желания оную цену платить у хозяйки, похоже, больше нет – поэтому-то она и… – Милена вдруг осеклась на полуслове.

– Поэтому и – что? – тут же переспросил юноша.

– Что – что? – как видно, мысленно уже куда-то переключившись, захлопала ресницами его собеседница.

– Что хозяйка «поэтому»?

– Да ничего такого… – отмахнулась мавка. – Срывает иногда гнев-досаду на таких, как, вон, кикимора, – все же продолжила она после небольшой паузы. – Не суть, забей!

– Хм… – Иван был почти уверен, что изначально девица собиралась сказать нечто иное.

– Да ты не дрейфь! – по-своему поняла это его задумчивое «хм» спутница. – Тебя хозяйка не обманет. Так уж у нее заведено: ежели что обещала – сделает… Главное, сам службу сослужи исправно, – немного рассеянно закончила она, глядя уже не на собеседника, а куда-то в сторону. – Приведешь к хозяйке Жар-Птицу – получишь свое перо, даже не сомневайся!

– Очень на это надеюсь, – буркнул юноша.

Клубочек бодро выкатился из переулка и свернул на широкую магистральную улицу.

– Вот что тебе скажу, – с новым энтузиазмом продолжила мавка, звонко застучав каблучками по плитке, которой тут был выложен тротуар. – У высшей нечисти вообще не принято лгать смертным в лицо. Умолчать, недосказать – это запросто, но только не прямой обман – как правило, они выше этого. Вот всякая мелочь: кикиморы, домовые, анчутки – эти врут до обеда, да к ужину оставляют.