Ведьмин внук

Артём облизывается, снимая с губ влагу и ощущая металлический привкус на языке.

Паника снова поднимает голову, но на этот раз его собственная, персональная.

Артёма сдувает с кровати и лишь в ванной, стараясь ничего не трогать перепачканными пальцами, он понимает, что это всего лишь кровь из носа.

Ладони, рот, подбородок, крылья носа... всё оказывается окрашено красным, будто Артём пил кровь. Даже на футболке находятся несколько пятен.

Он чертыхается, шмыгая носом и запрокидывая голову, потому как кровь тонкой струйкой пусть медленно и неохотно, но всё ещё сочится.

«Переутомился, просто переутомился» — успокаивает себя Артём, пару минут спустя рискуя опустить подбородок и окунуть руки под струю воды. Та тут же окрашивается, стекая алым водоворотом в слив. Но сколько бы Артём не мыл руки, они остаются всё такими же красными...

Лишь когда вода становится прозрачной и чистой, а саднящая кожа так и не меняет цвет, Артём понимает, что дело не в крови. Её он уже смыл...

* * *

Пальцы, ладони.

.. хаотичные, объёмные мазки бледно-красной краской с россыпью пузырьков: на одной руке больше, на другой меньше.

Артём осторожно сжимает ладони, чувствуя, как печёт и покалывает кожу. Весьма характерно... он ещё помнит, как несколько лет назад ошпарился кипятком. Тогда тоже остались следы.

Сглотнув, Артём поднимает взгляд на висящее над раковиной зеркало и замирает. На щеке тоже есть несколько «мазков» — пара фигурных пятнышек: почти круглое с рублёвую монетку и совсем тонкий полумесяц, будто в кожу вдавили ногтем.

Артём касается того что больше и морщится от неприятной чувствительности. Будто и не кожи вовсе касается, а раны.

За дверью кто-то проходит: тихо, неспешно. Артём резко давит на рычажок смесителя, перекрывая воду и замирая в опустившейся тишине. Правда такой она остаётся недолго. Шаги снова повторяются: отчётливые, шаркающие.

«Отец?..»

На материны шаги совершенно не похожи, а вот отец после аварии ходит тяжело.

Артём выглядывает из ванной, но в темной прихожей никого нет, как и в ведущем на кухню коридоре.

Свет горит, кажется, только за его спиной, а когда Артём нажимает на выключатель, квартира погружается в темноту полностью и лишь далёкий фонарь на улице разгоняет сгустившийся мрак.

Тишина приходит следом. Лишь дыхание Артёма мешает ей стать абсолютной, да громкий, кажется слышный даже в соседней комнате, стук сердца.

«Показалось. Прошли где-нибудь в подъезде...