Ведьмин внук

Будто откуда-то поддувает.

«Если она не явится, значит, я просто схожу с ума и нужно просить родителей сводить меня на каникулах к психологу, а ещё лучше сразу к психиатру» — решает Артём, осторожно опускаясь на край старого дивана.

* * *

Время идёт, а гостиная всё так же остаётся пустой и безмолвной. Артёму начинает казаться, что ему всё действительно почудилось, а принятое решение уже завтра придётся воплощать в жизнь.

Забравшись на диван с ногами, он представляет, как пойдёт к родителям с просьбой о встрече с психиатром, а потом прикидывает, от чего именно могут быть галлюцинации, и чем его будут лечить, когда окружающая его пустота будто меняется.

Что-то внутри настойчиво дёргает, возвращая из мыслей в реальность, и в первый момент Артёму кажется, что он всё-таки заснул.

Прямо напротив него, в рассеянном свете далёкого фонаря стоит бабка. Не в том, в чём умерла и не в том, в чём похоронили, а в длинном цветастом платье с короткими рукавами. Артём щиплет себя, но короткая острая вспышка боли убеждает — это не сон.

— Здравствуй, внучек.

Всего три слова, но от звучащей в них едкости Артёма пробирает дрожь.

— Значит и раньше мне не казалось?..

— Правильно, говори тише, не стоит их будить, — поддакивает бабка, когда он понижает голос до едва различимого шёпота. — А то придут, сочтут тебя сумасшедшим, ко врачу поведут и обязательно будут лечить. Не поможет, однако они постараются.

— Что я у тебя взял?

Артём уже нашёл ответ на этот вопрос, но хочет услышать его от бабки.

— Жизнь, внучек.

Неприятный, ничем не связанный с общей прохладой комнаты холодок скользит по спине, и Артём садится ровнее, спуская ноги на пол. Не такого ответа он ждал. Огонёк раздражения вспыхивает внутри, так что Артём даже подаётся вперёд прежде чем ответить:

— Я не убивал тебя. Я хотел помочь.

— Добрыми намерениями, — сухо посмеивается бабка, сцепляя узловатые пальцы в замок. — Ты забрал мою силу, хотя тебе она не предназначалась.

— Думаешь, я хотел? Думаешь, оно мне нужно?!

Артём подскакивает с дивана, будто распрямившаяся пружина. Линолеум холодит босые ступни, но он едва ли сейчас это замечает, полностью сосредоточившись на призраке бабки.

— Знал всё-таки, стервец, — холодно роняет бабка, и Артём поджимает губы, прежде чем выплюнуть:

— Догадался.

— Умный... Верни силу, раз такой умный. Передай сестре, когда родится.

— Нет.