Партия. Брошенная ставка. Том II

Трава Петра, или петрова трава – толстый тёмно-зелёный стебель, паразитом присасывается к стволу дерева, оплетая его симметричными ветвями. Первая пара ветвей растёт вверх ствола в половину прямого угла, вторая пара под таким же углом растёт вниз, все четыре ветви крепко переплетаются с противоположной стороны ствола, и пускают в дерево тонкие корешки. Трава за год прирастает одним переплетением. У найденной травы переплетений пять.

Мы построились полукругом недалеко от норы. Шириной больше локтя, в неё спокойно бы протиснулся ребёнок лет восьми.

Бойцы нервничали, варежки на руках скрипели от сжимаемых древков. Но к нам никто не выскочил, даже когда мы приблизились на расстояние удара копьём – хотя ещё за двадцать метров тварь обязана была заклокотать взбешённым ульем и защёлкать острыми когтями на ходулях.

Приключенцы отвязали от спин с десяток метровых палок с отверстиями на концах, чтобы скрепиться верёвкой, став перекладиной в добрый десяток метров. К концу прикрепили чёрный от смоли шар из тряпья и сена, подожгли – и стали медленно проталкивать вглубь норы, освещая светло-коричневые стенки.

На девяти метрах глубины показались белёсые силуэты тварей. Голыми землеройками они жались к дальней стенке, с протяжным шипением раскрывая псевдочеловеческие рты из трёх челюстей, расположенных треугольником на псевдочеловеческой голове. Нижняя челюсть больше других, усеяна неровными зубами как полотно пилы – а ещё откидывается практически до груди, выставляя до противного уродливую глотку.

Глаза тёмно-зелёные, без зрачков и мелкие, носа нет, сам череп вытянут и сплющен как голова змеи, и позвоночник крепится не к основанию черепа, а к затылку. Да и само тело как у змеи, даром что сплошь из грудных отделов человеческого тела, но через каждые полметра руки растут. Тонкие, с тремя локтями-шарнирами как у насекомых, а вместо пальцев острейшие когти.

Так-то, любую гулгасу можно и ботинком убить. Кости только в черепе, позвоночнике и в руках, а все рёбра из хряща. Поэтому лапаха и считается смертельным врагом гулгасы – кинутое бревно в труху переминает тварь.

Но гулгаса юркая, и человеку с ней в скорости не тягаться.

– Самцов нет, – с нескрываемой радостью сказал Куэл, когда насчитал три тела размером чуть меньше овчарки. На вопросительные взгляды солдат эмлик сложил ладони и развёл их вертикально. – У них две челюсти.

– На наше счастье, – у меня вырвался облегчённый вздох. За мной повторили остальные бойцы. – Пошли домой.