Партия. Брошенная ставка. Том II

Дальше план защиты мы не обсуждали – и так понятно, что, куда, и зачем. Оставалось зашить верх башен досками, чтобы скрыть лучников – но Куэл обещал за следующие два дня справиться. Если они вообще у нас есть, эти два дня.

К вечеру, недалеко от детинца, три парня из холопов и два пацана выстроились в линию перед солдатом, держащим в руках копьё, короткий меч и щит как капля. Солдат орал на пятёрку разумных, объясняя, что на копьё, прежде чем самому насаживаться, надо насадить хотя бы трёх супостатов, иначе ты – насмешка богов над мужским достоинством и здравым смыслом; что мечом машет слепой идиот, а благословлённый Мораном великий герой – делает точные уколы; а щит – теперь их главная любовь всей жизни, и если вдруг глубокой ночью кто-то из них почувствует жар ниже живота, то может без зазрения совести стягивать портки и драть щит.

Потому что именно он отделяет их жизни от их же смерти. Ну а дальше, сперва как следует обложив парней и служек отборными ругательствами – Рал заставил их отрабатывать удары. В основном копьём, но и про меч и защиту щитом не забывал.

Я же поступал как начальник всех начальников – с высоты наблюдал за происходящим. И так каждый день, с утра до вечера. Наблюдал, но не вмешивался. Стройкой руководили Неял и его ученик Гарун, солдаты и приключенцы готовились к защите. Я же живой статуей показывал, что всё в порядке: без меча или доспехов, в повседневной одежде. Так я и простоял одиннадцатое сентября, двенадцатое, тринадцатое. Даже четырнадцатое сентября не стало исключением, когда закончили целебню и семья знахарки вместе с семьёй вдовы переехала на первый ярус детинца.

Туда же перенесли раненого солдата и временно разместили Шичсика с Хикасой и сиротками. Маленькие сначала не понимали, куда и зачем их переселяют от остальных детей, а один из прибывших весной мальчиков вообще заплакал – но сразу успокоился, узнав, что жить они будут вместе с детьми знахарки и той вдовы. Скучно им не будет.

К тому же дню закончили дом для шлюх, а в лагере народ чутка переехал с места на место.

Свободных клетей не осталось, но каждый получил жильё. Особенно радовало, что Шарс с учеником перебрались в освободившийся после Силиски дом, а в доме с пристроенной мастерской поселился бондарь, прикидывая работу на будущее.

– Жалко было землянки рушить, господин, – пожаловался смолокур Гангис, прийдя ко мне отчёт за лето держать.

– Зато горцы ничего не пожгут, уже хорошо.

– Чегось-то они задерживаются.