Добро пожаловать!

–Красного так красного, – соглашаюсь я, – но Тамаш планирует на конец года твою выставку. Конец года уже не за горами. А у тебя из нового…

Осекаюсь. Раулю, похоже, плевать, что у него репутация, выставка на кону. Всё это мы уже проходили не раз, не два и даже не десять раз. Его постоянно приходится подпинывать. Причём, в последние годы всё чаще. Исписался? Кто его знает. Но на этом и держится мой долг.

–Ты как вообще вошла? Я тебя не звал! – вдруг спохватывается Рауль, но спохватывается о другом.

– В последний раз я вообще велел тебе уйти и не приходить без приглашения! Так какого чёрта ты здесь?

Ха-ха-ха. Рауль, а ведь я была готова!

Я вытаскиваю из-за спины предусмотрительно прихваченный мною же коврик у его входной двери. Коврик засален и грязен, но на нём ещё можно прочесть: «Добро пожаловать!».

–Вот, – я протягиваю коврик ему, чтобы он мог рассмотреть получше.

–Ненавижу! – стонет Рауль и отворачивается к стене.

– Что вам всем от меня, а?

–Выставка! – напоминаю я. – Садись и работай!

–Ты моя муза, а не тюремщик, – Рауль пытается давить на жалость.

–Во-первых, я не твоя муза. Я просто муза. И я работаю не первое столетие с такими как ты и даже хуже! – хамить, конечно, мне не полагается, в конце концов, музы вроде бы должны быть высшими существами. Но я вас умоляю – поработайте пару столетий хотя бы со всеми этими гениями всех мастей, бесконечно вдохновляя и дисциплинируя их работу, и от вашего благожелательного милосердия ничего не останется в принципе! Чудо, что я вообще ещё хоть иногда могу без брани разговаривать! – Во-вторых, я могу и совмещать, Рауль!

Я и правда могу.

Спросите Данте, спросите Вергилия, спросите всех, кто когда-то пытался увернуться от работы и прошёл через мои руки. Ну или руки моих братьев и сестёр – нас, многоликих, таких разных, но одинаково усердно тянущих всех этих самопровозглашённых и истинных гениев к завершению их дел. Мы приходим к художникам, к писателям, поэтам, музыкантам, актёрам – да чего уж, много к кому мы приходим! Нам ничего – люди смертны, мы, музы, нет.

Работа будет всегда покуда живо людское общество. Творчество и искусство появилось с самим человеком, с ним и умрёт, как и мы.

–Совмещай, – Рауль равнодушен. – Мне что с того?

–Ну давай начнём хотя бы? – я уже умоляю. К каждому гению свой подход.