Стальная Хризантема 1. Вредители

(Интересно, как армейское оружие попадает в такие руки? Особенно сейчас, в разгар войны…)

Тот, что был с винтовкой, сделал знак глазами и Юкио без лишних разговоров отдел револьвер. Решётка отодвинулась и они оказались перед тем, кто был здесь главным.

Главный восседал за столом и напоминал сумоиста, ушедшего на покой после травмы лодыжки. Здоровенный и бесформенный, с выбритыми висками и коротким ежиком от макушки до затылка, он кое-как втиснулся в серый костюм, причём из-под рубашки на шее виднелись зелёные края татуировок.

В остальном закуток напоминал кабинет типового служащего. Стол у окна, кресло, телефон и много бумаг. Только духота была жуткая, где-то неподалёку что-то грохотало, а на тонких стенах висели какие-то таблицы и карты. И ещё пахло спиртом.

Запах шёл от водружённого на закопченный примус глиняного чайник в три уровня. На каждом уровне было по носику и их них капало в три разных стакана.

Кимитакэ с трудом припомнил название этой конструкции. Рамбики, пишется всегда катаканой. Позволяет гнать спирт: неторопливо, но чисто.

― Это вы стреляли?― сурово спросил главный по рынку.

― Мы хотели купить соевый соус,― ответил Юкио.

― В вашем возрасте пора бы знать, что кто попало сюда не ходит.

― Тогда подскажите, куда нам пойти, чтобы найти там соевый соус.

― Мне нет дела, кого и чего вы ищете,― заметил татуированный,― Я из Кёкуто-тай. Слышали о таких? Весь Икэбукуро под нами.

― А мы из Гакусуина,― не моргнув глазом, отозвался Юкио,― Мы вообще в самом центре, почти возле Императорского дворца.

И под нашими выпускниками ― вся страна.

Татуированный подошёл к нему ближе и сурово посмотрел ― как гора на мышонка.

― Ты презираешь меня? Скажи прямо ― презираешь?― спросил он.

― Да мне вообще до вас дела нет,― ответил Юкио.

― Я у долговязого спрашиваю.

― У меня?― удивился Кимитакэ.

― Других долговязых в этой комнате нет.

― Я рад, что мне выпал шанс с вами пообщаться,― ответил школьник.

― Жалеешь меня, что-ли?

― Нет, восхищаюсь.

― По-твоему, держать такой рынок может только человек восхитительный?

― Это только моё мнение,― Кимитакэ сперва ткнул пальцем в ладонь, а потом принялся рисовать в воздухе какую-то кривую, которая должна была пояснить слова,― но я просто уважаю людей, которые сами выбрали свой путь и сами прошли на нём достаточно далеко.

Не важно, какой это путь. У каждого он свой и у некоторых ― до ближайшей канавы. Но человек выбирает его сам, идёт по нему сам, стойко переносит все дорожные обстоятельства.