Стальная Хризантема 1. Вредители

Всё равно мы туда не ходим. У нас многие вообще приходят в школу только до обеда. Поели за счёт государя-императора ― и можно домой идти, по хозяйству всегда есть что делать… У вас, городских, жизнь, конечно, другая. А ты вот сам ― в каком кружке?

Юкио многозначительно посмотрел на Кимитакэ. Пришлось отвечать.

― Я в литературном,― признался Кимитакэ.

― А что вы там делаете? Стихи наизусть учите?

― Нет, зачем?

― Ну на уроках же учим. Про бегемотиков там, про лягушонка, который отдал жизнь за родное болото…

― Нет.

― А чем серьёзная от несерьёзной отличается? Это на обложках как-то пишут специально.

― Какая вам разница, в деревне?

― Ну, для начала, я уже можно сказать не в деревне, а на фронте. И хочу перед героической гибелью, чтобы меня кормили, как городского. Ну и читать, само собой, лучшее. Чтобы не хавать всякую дрянь.

― Чем отличается высокая, серьёзная литература от обычной, сказать на самом деле очень сложно,― признался Кимитакэ,― Вот в древности написал какой-нибудь придворный послание некой даме, в стихах и каллиграфически, чтобы показать, что он весьма образован и пальцами ловко орудует ― для них это была литература обычная, а для нас уже высокая и серьёзная.

― Вот насчёт придворного очень интересно! Я бы сам, если было время, каллиграфией занялся, если это так работает, насчёт того же югэн. Есть у нас в деревне несколько дам…

― Приятно слышать,― тактично заметил Юкио,― Культура распространилась настолько, что в наше время самые изысканные придворные понятия прошлого легко находят отклик в душе у самого простого населения.

― …Так что я соглашусь с мнением одного европейца,― продолжал Кимитакэ,― Не то, чтобы европейцы были умнее нас, но раз уж человек удачно сказал, то надо использовать. Так вот ― высокая литература повествует о любви и смерти. А обычная ― о сексе и насилии. То есть примерно о том же, в ней только иероглифов меньше и ещё имена фуриганой подписаны.

― Ага,― соображал провинциал,― то есть вы в кружке отбираете типо самые хорошие книги, чтобы их потом продавали подороже? Или уже сами такие послания пишете в литературный кружок женской гимназии?

― Мы пытаемся сочинять свои истории,― Кимитакэ чувствовал, как сам язык начинает изгибаться и ломаться, уткнувшись в эдакую стену тупости.

― А, истории, типо как на уроках?― глаза Ямады изобразили понимание,― У нас в школе тоже была история.