Стальная Хризантема 1. Вредители

Ты бы очень удивился, если бы узнал, как многих взрослых людей преследует один и тот же сон: будто они снова учатся в школе и либо пишут какой-то бесполезный экзамен, либо опять блуждают по её деревянным лабиринтам с каким-то дурацким и невыполнимым поручениями. Причём эти люди отлично помнят, что давным давно закончили школу и даже в университете учились. Но это им ничуть не помогает. И всё университетское образование недостаточно, чтобы справится с этим дурацким заданием. С точки зрения логики это невозможно. И тем не менее, это происходит с очень многими людьми каждую ночь.

― Но всё, что вы описали происходит во сне!

― Совершенно верно. Современная криминалистика изучает в том числе и сновидения.

― Получается, в наше время надо даже спать осмотрительно.

― Сон к делу не приобщишь. Но рассказ о сне может очень продвинуть дело.

― А в какой традиции вы анализируете сновидения ― по Фрейду или по Юнгу?

― Мы их просто узнаём,― был ответ,― чтобы получше узнать человека. Но вернёмся к вашему случаю.

Так что вам сказал учитель каллиграфии уже после того, как пропал?

― Он сказал очень странную вещь,― Кимитакэ сглотнул и невольно усмехнулся,― Он сказал, что наши немецкие союзники весьма опрометчиво поступили, когда сделали свастику своим символом. А между тем свастика ― живое существо.

― Вот как! Он пояснил, что это значит?

― Нет. Я, конечно, знаю, что иероглиф происходит от индийского символа. Но я тоже не понял, на что именно он намекал. Может быть, в древних рукописях ей заменяли иероглиф, который обозначал каких-то опасных животных или злых духов.

Хотя я бы предпочёл для этого иероглиф “вредители”.

На этом месте Кимитакэ вдруг вспомнил, что дневник лежит прямо здесь, в сумке. И туда записан сегодняшний сон.

Конечно, ни в дневнике, ни во сне не было ничего крамольного. Постыдное там можно было отыскать, но крамольного ничего не было.

А что, если отыщется? Полиция ― большие мастера отыскивать то, что ты предпочёл бы скрыть… К тому же, Кимитакэ вдруг осознал, что он не способен вспомнить, о чём писал в дневнике даже неделю назад.

И вообще помнит содержимое собственного дневника не лучше, чем в эти странные разговоры с учителем Куродой.

― А учитель Курода никогда не спрашивал тебя про твоего деда?― продолжал допрос полицейский.

― Нет.

― Как ты думаешь, они могли быть знакомы?

― Думаю, нет. Разве что за счёт какой-то случайности. У деда были самые странные знакомства, но учителя Куроду в его обществе я представить не могу.