Стальная Хризантема 1. Вредители

Кимитакэ догадался, что она ведёт на второй этаж и что именно туда его и приглашают.

Он не стал спорить. Но усталось бессонной ночи и алкоголь дали своё ― когда школьник проходил мимо книжной полки, его порядочно качнуло.

Он попытался схватиться за книги ― и с полки свалился переплетёный в зелёную кожу томик Верлена ― одно из тех изданий, что покупают в магазине европейской литературы, чтобы поставить на полку, демонстрировать образованность и никогда не читать. Звонко хлопнул корешком и открылся на стихотворении “Калейдоскоп”.

Кимитакэ бережно поставил его обратно. И только потом начал восхождение, вцепившись в перила и тщательно проверяя каждую ступеньку.

Банкир смотрел на него снизу вверх ― грузный, пьяный, но даже в таком виде очень значительный.

26. Парижский эпилог

Комната у Соноко была привычно тесной. Был стол чтобы делать уроки, полочки, где хранились тетради, блокноты и ручки, сундук для одежды, несколько подушек на полу. Получается, она, по старой традиции, предпочитает писать, сидя на полу или таким же напольном кресле со спинкой ― вот оно, кстати.

в сложенном состоянии.

На столике ― небольшая икэбана, стиль такой же лохматый. Возможно, она и принесла в этот дом моду на такой стиль. А может и наоборот ― от отца нахваталась.

Кимитакэ опустился на пол и попытался собраться с мыслями. Что же здесь может быть? И что он собирается тут найти?

Он попытался вспомнить хозяйку, представить, как она здесь жила. Но вспомнился только мягкий и нежный вкус её любимого зелёного чая сорта Сентя Фукамуси, и ещё суровый, мужской запах от её шеи.

Голова кружилась, в ушах звенело. И какая-то муть поднималась всё выше и выше ― и в конце концов Кимитакэ начал сгибаться от этой тяжестью.

***

Он уже почти совсем согнулся, но тут перед ним легла зыбкая тень. Кимитакэ поднял чудовищно отяжелевшую голову и увидел растрёпанного европейца в небрежно расстёгнутом сером пальто, с некогда белым шарфом и растянутым свитером, завшим лучшие времена.

Сам человек был уже не молод, его лицо изукрасили морщины, а перед зачёсанными на затылок лохматыми волосами предательски сверкали залысины. Выражение лица у него было брезгливое ― и цепкий взгляд птицы-падальщика.

Без единого слова он схватил Кимитакэ за рукав и, когда школьник поднялся, потащил его какими-то сумеречными коридорами.

― Публика ждёт!― бормотал человек в пальто.― Парижские ублюдки желают видеть японского ублюдка, себе подобного.